— Ты что-то хотел мне сказать? — дружески глядя на него, поинтересовался Нойберт.

— Да, я хотел сообщить, что заключенный Самойлов из моей лаборатории излишне болтлив, — признался Константин, в самый последний момент, решившийся принести в жертву вместо Огюста другого человека.

— И о чем же он болтает? — спросил Нойберт.

От проницательного немца не укрылось то, что в процессе разговора, Константина мучили какие-то сомнения. Более того, он испытывал, какие-то колебания. Словно раздумывал, о том, стоит ли говорить своему шефу правду или нет? Однако Нойберт отнес их на счет излишней сентиментальности и чувствительности Константина. Ведь тот обрекал на смерть человека работавшего с ним с самого начала создания лаборатории «сыворотки молодости».

— Самойлов говорит, что Советы прорвали Восточный фронт и теперь гонят вермахт на Запад. Еще он говорил, что Германия уже фактически проиграла войну и ее разгром — это всего лишь вопрос времени, — пустился во все тяжкие Константин.

— Твой Самойлов неплохо информирован, — с кривой усмешкой ответил Нойберт. — На сегодняшний день дела обстоят именно так! Но для того, чтобы этого не произошло, и работают наши лаборатории. Думаю, ты и сам догадываешься, что наша комплекс в Дахау не одинок. Десятки исследовательских групп по всей Германии работают над различными проектами, которые позволят нам переломить исход войны. И я тебя уверяю — это время не за горами! Для твоего ж блага, надеюсь, что ты думаешь также как и я.

— Если Советы победят, меня вздернут, без суда и следствия, как пособника фашистов, — пожал плечами Константин. — Не сомневайтесь, гауптштурмфюрер, я с вами до конца!

— Иного ответа от тебя я и не ожидал! — похлопал его по плечу Нойберт.

После этого разговор пошел о проблемах улучшения выпускаемого лабораторией Константина продукта — «сыворотке молодости». Нойберт настаивал на наращивании мощностей. При этом у Константина создалось впечатление, что, несмотря на только что провяленный его шефом оптимизм, тот озабочен созданием стратегического запаса сыворотки. По всей видимости, им всерьез рассматривалась возможность окончания войны не в пользу Германии. Излишне говорить, что после этого разговора, Самойлов куда-то внезапно исчез.

В связи с этим, Константин, порадовался тому, что не сдал Огюста с потрохами. Коли у Нойберта есть свои секреты, пусть откровения Огюста буду личным маленьким секретом Константина.

Этой же ночью, он предупредил Огюста, чтобы тот был предельно осторожен в своих высказываниях, с кем бы то ни было. В подтверждение своих слов он поведал ему об внезапном исчезновении Самойлова. Именно тогда Константин впервые и услышал от Огюста название проекта, над которым работала возглавляемая им группа ученых физиков. Он назывался весьма претенциозно — «Пила времени».

До него и ранее доходили неясные слухи о том, что в лаборатории Огюста творятся жуткие и страшные вещи. Как-то один из постояльцев научного барака обронил, что видел тела расчлененных людей, которые принимали участие в каком-то загадочном эксперименте группы Огюста. Теперь Константину многое стало ясно. Видимо Огюст вел работу над каким-то сверхсекретным оружием.

— Твоя «пила» предназначена для поражения живой силы противника? — задал он вопрос французу.

Тот недовольно поморщился и отрицательно покачал головой:

— Строго между нами! Я рассчитываю с помощью моего устройства сбежать из лагеря на свободу.