— Текила подойдет? — спросил толстяк, ставя на стол пузатую бутыль размером с хорошее ведро.

Внутри пыльной емкости плескалась мутная жидкость весьма подозрительного вида. При взгляде на нее, Сенсей уже пожалел, что задал Хулио вопрос о выпивке.

Через пару часов, когда забористого пойла стало примерно на четверть меньше, у друзей закончились тосты. В конце пришлось пить за дружбу во всем мире. Мире от которого уже ничего не осталось. Вспомнив об этом, трое собутыльников не на шутку загрустили и выпили за неминуемую гибель томиноферов и их подлых прихлебателей ксеносервусов. Справедливости ради, следует заметить, что за это уже пили несколько раз.

— Ребята, завтра мы пойдем на разведку, — косо поднялся из-за стола Влад. — От исхода нашей миссии будет зависеть, жить человечеству или нет! Господа офицеры предлагаю тост за успех нашего завтрашнего предприятия и баиньки!

После этого тоста все провалились в тяжелый и мутный, словно агавовая водка сон.

Утреннее пробуждение было кошмарным. Похмелье было дичайшим. Внутренности просились наружу, голова трещала и раскалывалась по всем швам. Сенсей попытался влить себя трясущейся рукой стакан воды, но тут, же был вынужден отказаться от этой затеи. Отравленный алкоголем организм, не доверяя своему хозяину, отказывался принимать в себя что либо.

Самочувствие пробудившегося вскоре Влада было немногим лучше, чем у Сенсея. На бедного же Хулио вообще нельзя было смотреть без слез.

— Ты что эту отраву у томиноферов покупал? — язвительно поинтересовался у толстяка Влад.

— Предлагаю отныне переименовать текилу в томиноферовку, — простонал, держась за голову обеими руками Сенсей.

Появившийся вскоре Стилет подозрительно осмотрел свое воинство, но ничего не сказал. Он лишь неодобрительно покосился на них. Подойдя к столу, на котором стояли стаканы с недопитой текилой, он брезгливо понюхал один из них и тут же в ужасе отшатнулся в сторону.

Осуждающе покачав головой, он сказал:

— Я так понимаю, что завтрак у вас на сегодня отменяется. Быстро приведите себя в порядок. Я жду вас ровно через полчаса у Пабло для получения последнего инструктажа. После этого мы выступаем.

Глава 8

Германия, концентрационный лагерь Дахау, 1944 год.

После того достопамятного испытания препарата «Монсегюр — 15» прошло около года. Но и по сей день перед глазами Константина стояли двенадцать человек отправленных гауптштурмфюрером Нойбертом на костер. И сделано это было только лишь для того, чтобы произвести впечатление на рейхсфюрера СС Гиммлера.

Чего греха таить, он прекрасно понимал, что в гибели этих конкретных людей виноват он сам и никто другой. Ведь как ни крути, из огромного количества заключенных он, Константин, выбрал именно этих несчастных. Он до сих пор не мог взять в толк, почему нельзя было ограничиться всего лишь парой испытуемых? К чему такая показная расточительность человеческими жизнями?

Впрочем, фашисты всегда с большим пренебрежением относились к людским ресурсам, недостатка, в которых в самом начале войны у них не было. Теперь же когда их победоносное шествие по Европе натолкнулось на ожесточенное сопротивление Советов, положение кардинально изменилось. Нового пополнения военнопленных в концентрационном лагере практически не было. Теперь фабрика смерти Дахау почти целиком работала на мирном гражданском населении, безжалостно поглощая и перерабатывая беззащитных людей. Среди новоприбывших все чаще попадались немцы, верноподданные третьего рейха. Все заподозренные в недостаточной лояльности к режиму, незамедлительно отправлялись за колючую лагерную проволоку.

Несмотря на полное отсутствие газет и радио в лагере было хорошо известно, что дела на фронтах у немцев идут из рук вон плохо.