По мере того, как паузы между электрическими разрядами становились короче, яркость свечения в кузове нарастала. В какой-то момент Константин обнаружил, что между четырьмя концами штанг, торчащими впереди мотоцикла, образовался шарообразный сгусток электрического свечения, подобный шаровой молнии. Бросив взгляд на Огюста, он увидел, что француз медленно двигает ползунок какого-то прибора, наращивая электрическое напряжение, подаваемое на хитроумный аппарат.

Внезапно свечение внутри кузова стало ослепительным. Константин, прикрыв рукой глаза не отрываясь, смотрел на то, как вокруг сине-белого шара размером с футбольный мяч в жарком мареве истаивает брезентовый полог кузова. Еще через минуту прямо перед мотоциклом, в боковой части кузова, образовался круглый тоннель. Константину было прекрасно известно, что в том направлении нет ничего кроме лагерного двора. Тем не менее, по мере того, как тоннель углублялся, становилось видно, что ведет он отнюдь не на территорию концентрационного лагеря Дахау, а в какое-то совершенно иное пространство.

Глава 15

Южноамериканский континент, Черный город томиноферов,

крыша гостиницы «Савой»,

джунгли, 2028 год.

Рано утром, часов в пять по местному времени, на крышу гостиницы «Савой» поднялся томинофер, которого за глаза прозвали Толстяком. Его сопровождал внушительный эскорт боевых ксеносервусов и томиноферов из числа провожающих. После беглого осмотра тороида, на котором должен был лететь высокий гость, службой безопасности Черного города, Толстяк поднялся на борт. Спустя несколько минут, тороид взмыл в воздух.

Все это время, команда Стилета сидела тихо словно мыши, спрятавшись в бомбовом отсеке. Так как он был полностью загружен боекомплектом, четверо друзей расположились прямо на огромных цилиндрических бомбах.

— Я бы на месте капитана произвел бомбометание, как только выбрался за пределы города, — сказал Влад. — А вместе с бомбами вытряхнул бы и нас.

— Спокойно, все под контролем! — заверил его Хулио, растянувшийся, словно жирный кот, на боку металлического цилиндра начиненного смертоносной взрывчаткой.

Перед тем как их заперли в отсеке, Хулио достал из кармана гранату «лимонку» и, повертев ею перед носом у капитана, поинтересовался:

— Надеюсь, дружок, тебе не нужно объяснять, что это такое? Но на всякий случай напомню — это осколочная граната, предназначенная для поражения живой силы противника. Разлет осколков составляет двести метров, поэтому бросать ее следует только из укрытия. Мне почему-то кажется, что здесь посреди бомб самое спокойное и безопасное место на твоем корабле. То есть, идеальное укрытие! Поэтому я могу смело бросать гранату прямо здесь, если мне вдруг что-то не понравится в твоем поведении. Твоего помощника это тоже касается. Не нужно проявлять массовый героизм и тогда все останутся целы.

— Я чувствую признаки отравления той гадостью, что ты вколол мне. У меня холодеют конечности, во рту стоит сушняк и появился металлический вкус, — нетерпеливо перебил его капитан. — Будет лучше, если ты прямо сейчас дашь мне противоядие.

— Извини, земляк! — расхохотался Хулио. — Я вколю противоядие тебе и твоему боевому заму, только после приземления в той точке, что мы вам укажем. Пойми меня правильно, я не хочу рисковать!

— Ты уже здорово рискуешь, отравив капитана корабля, на котором собираешься лететь! — неприязненно глянул на него пилот. — Что если я потеряю сознание прямо в воздухе?

— Уверяю тебя, в ближайшие двенадцать часов с тобой ничего не случится, — заверил его Хулио.