— И на суде никаких осложнений не возникло, — вставил я.

— Ты же был с ней близко знаком, правда, бичо? — обратился Сталин ко мне.

Я молча кивнул.

— Они разоружились? Раскаялись? — спросил Сталин, пуская кольца дыма из трубки.

— Иван Палицын разоружился, — хрипло расхохотался Берия.

— Он хорошо держался и в последнее мгновение выкрикнул: «Да здравствует товарищ Сталин!»

Сталин, полуприкрыв веки, посасывал трубку.

— Но Мендель Бармакид, вот старый дурак! — продолжал рассказывать Берия. — Он отказался разоружиться.

— Он всегда был ярым приверженцем партийной этики, — заметил Сталин с явной симпатией.

— Я обращался с Бармакидом так, как вы распорядились, — ответил Берия.

Мне он когда-то рассказывал, как «организовал» автокатастрофу одному товарищу, слишком известному, чтобы его арестовать и расстрелять.

— Бичо, а тебе интересно послушать про Менделя Бармакида? — обратился Сталин ко мне.

— Да, — ответил я, хотя, по совести говоря, мне было страшновато.

— Расскажи, Лаврентий, — приказал Сталин.

— Я ему говорил: «Признайся — и товарищ Сталин сохранит тебе жизнь», — стал объяснять Берия. — И что ж, ты думаешь, он сделал? Как заорет: «Ни за что! Я невиновен и до последнего вздоха останусь верным большевиком!» Да взял и плюнул в лицо — сначала мне, потом Кобулову!

— Вот тут он ошибся, — задумчиво проговорил Сталин.

— Кобулов вышел из себя — ну, и дал ему как следует, от души. Вот и все.

— Какая неуместная гордыня. — Сталин посмотрел на меня. — А курировал это дело ведь ты, бичо?

— Да, товарищ Сталин. Согласно вашему указанию. — При этом я невольно бросил на Берию угрюмый взгляд.

У Сталина была необыкновенно развитая интуиция, он мгновенно перехватил этот взгляд.

— И что же?

— Да ничего особенного, — промямлил Берия, пнув меня ногой под столом. Но, как бы ни был он изворотлив и коварен, скрыть что-либо от Сталина еще никому не удавалось.

— Имело место отступление от норм социалистической законности, товарищ Сталин, — сказал я, превозмогая себя.

— Конкретнее, — потребовал Сталин.

Берия снова пнул меня под столом, но было уже поздно.

— В НКВД работают люди преданные и знающие свое дело, — произнес я, покрываясь холодным потом, — но в данном случае мы столкнулись с редким случаем обывательского подхода и скудоумия.

— Вам, товарищ Берия, об этом известно?

— Я узнал об этом, товарищ Сталин, и провожу служебное расследование.

— А мне казалось, что вы очистили органы от окопавшихся там мерзавцев. Виновные понесут наказание! — Сталин повернулся к нам по очереди, пристально всматриваясь в глаза. — Та-ак! Товарищи Берия и Сатинов, создайте комиссию в составе товарищей Шкирятова, Маленкова и Меркулова. Я жду их выводов в кратчайший срок!

В этот самый момент мы услышали, как во дворе заурчали моторы и захлопали дверцы машин. Сталин поднялся из-за стола и пошел встречать прибывших на обед членов Политбюро. Мы с Берией остались одни.

— Мать твою так, баран безмозглый! — воскликнул он, с силой ударив меня под ребра. — На кой ляд ты при нем язык распускаешь?

Но тут в столовой появились Молотов, Ворошилов и другие высшие руководители страны.