Сашка попробовал встать, но его качнуло. Навка фыркнула как-то непонятно и плечо ему подставила. Правда к концу прогулки по апартаментам Виктор приспособился и сам. Только чуть опирался на шишигу. Дверь, когда открыла кикимора, то солнечный свет почти ослепил Коха. Он зажмурился и встал столбом. Проморгался только через пару минут. Всё это время навка стояла за ним, дверь-то узкая и придерживала его двумя раками за титьки. Своими к нему прижимаясь. Озноба, нечисти это прикосновение, не вызывало. Даже можно сказать, что и приятно.

— Пошли.

Пошли. Оказалось, что они находились в землянке. Ну, по крайней мере, ступени ввели не вниз, а вверх. Четыре довольно высокие ступени, сантиметров по двадцать пять — тридцать, так что пол избушки — землянки был ниже уровня земли на метр с лишним. Без помощи шишиги Сашка бы не поднялся по этим крутым ступенькам. Понимая это, видимо, кикимора его подхватила под мышки и помогла подняться.

— Там твои удобства, — она указала Сашке на кусты, — Ямка за ними.

И отпустила. Метров пятнадцать идти и без Машки, и без палки. А куда деваться? не просить же шишигу повести и пипиську подержать, пришлось потихоньку аккуратно ноги переставляя самому справляться. Кох уже пробовал сам без палки ходить. С переменным успехом, то падал, а то и не падал. Но метров на десять не больше и стенку для страховки рядом имея, а тут нет стенок. Травка под ногами примятая и пятнадцать метров пустого пространства. С богом.

Событие двадцать третье

Убивать нарисованную нечисть интересно, пока не встретил её воочию.

Сергей Лукьяненко

В тарелке варево, пока он туда-сюда и там ходил подостыло. Кикимора вознамерилась его с ложки кормить, но Сашка у неё орудие производства местного Конёнкова отобрал и попробовал сам орудовать. Дома привык к серебряной, вес разный и конфигурация разная, но со второго раза в рот попал.

— Что это? Мухоморы варёные? — поинтересовался Сашка у шишиги, поддев непонятную серую субстанцию с вкраплениями чёрной.

— Это корни лопуха с черникой. Ешь. Вкусно и полезно тебе, — всё-таки странный голос у кикиморы. Хрипло-нарочитый. Как у Bonnie Tyler. Фурор бы в двадцать первом веке на эстраде произвела.

Сашка в себя ложку сунул. Сладковатая и слизкая на вкус бурда. Насчёт «вкусно» он бы поспорил. Но не противно. Пролетела и не заметил первая ложка, бамс и уже последняя выгребленная со дна.

— Ты кто? — решил познакомиться с кикиморой Виктор Германович. Это секс не повод для знакомства, а кормление вполне себе повод.

— Анна, — ну, а чего исчерпывающий ответ. Кикимору или шишигу звали бы по-другому: Берислава, Бажена или Вышемила, на худой конец. Выходит… Ну, нет. У человека такой внешности не бывает. Нечисть. Однозначно.

— А так кто? — Машка не требовалась, всё же за это время с помощью силы воли и логопеда намного дикция улучшилась и тут спектакль играть не надо было, ну и, видимо, как и Машка, всё же карачунья его интуитивно понимает.

— Дочка бабки Аглаи.

— Вона чё? Не Яги? — передал Анне Сашка деревянную миску, заодно чуть нагнулся и в глаза глянул, осмелился.

Нет, глаза были карие и с обычным зрачком, не вертикальным. Хотя, большим специалистом по славянской нечисти Кох не был, да и маленьким тоже не был. Все уроки из фильмов и книг. Как и Википедии верить им вряд ли можно.

— Ха-ха! — нда, необычный голос, как ворон прокаркал.

— Ты человек? Почему так выглядишь? И как я здесь очутился? — решил озвучить весь список вопросов Виктор Германович.

Карачунья поставила миску на «журнальный столик» взяла с него ту саму пиалку, вновь полную какой-то гадостью, пахнувшей болотом и молча ему протянула.