— Значит, вы больше не считаете, что кто-то из пиратов подсыпал яд в открытые банки?

— Нет. Им незачем было это делать — они ведь рассчитывали захватить корабль и собирались воспользоваться нашими запасами. К тому же не забывайте и первую диверсию — ракету.

— Вы уже разобрались в этом, капитан?

— Нет. Откровенно говоря, майор, я хотела, чтобы это сделали вы, прежде чем мы пойдем дальше. У меня есть список подозреваемых, и один из них — женщина весьма темного происхождения. — Сассинак сделала паузу, но все молчали, и она продолжила:

— Ее эвакуировали с Дипло по медицинским показателям — неадаптировавшийся ребенок, который не поддавался спецлечению. Воспитывалась она на Палуне…

— Промежуточный мир, — медленно произнес Курральд.

Сассинак кивнула:

— Верно. Она жила там до тринадцати лет в семье «тяжеловесов» — родственников ее настоящей семьи. Девочку приучили к легкой гравитации по ее собственной просьбе, и по окончании школы она завербовалась во Флот.

— Но вы не уверены…

— Будь я уверена, она бы уже находилась под арестом. У нее был доступ к камбузам, но такой же доступ имели и четверо других стюардов, не говоря уже о коках. Все дело в том, что она одна близко связана не просто с ядом тяжелой планеты, а именно с Дипло. Она дважды посещала эту планету взрослой — в защитном снаряжении. Конечно, у нас нет прямых улик. Но любой, кто хотел бы обвинить выходца из тяжелых миров, едва ли мог найти лучший способ, чем использовать яд с Дипло.

— А она не могла запустить ракету? — Курральд посмотрел на Арли, но та покачала головой:

— Нет — мы, разумеется, сразу это проверили. Тем более, что заболели оба моих техника с этого участка. Однако во время пуска ракеты они были в полном порядке, так что если они не проделали это вдвоем, то собственные же показания освобождают их от подозрений. Лично я думаю, что выстрел произвели, так сказать, «вручную», из служебного люка в каком-нибудь тупике.

— Помните, что флотская разведка предупредила каждого капитана о наличии на корабле по крайней мере одного агента, но они не говорили «только одного», — заметила Сасс. — По-моему, характер запуска ракеты и отравления настолько различен, что указывает на двух людей с двумя разными целями. Но я не могу толком понять, какой цели хотел добиться отравитель.

Если только у него не было группы сообщников, готовых захватить корабль…

Курральд вздохнул, задумчиво сплетая пальцы рук. Даже исхудав после болезни, он был гораздо массивнее других, и его мрачное лицо казалось угрожающим.

— Капитан, у вас репутация справедливого человека… — Он сделал паузу и продолжал с явной неохотой:

— А я всего лишь командир десантников и не вмешиваюсь в дела корабельной команды. Но я знаю, вы все считаете, что «тяжеловесы» держатся заодно, и до некоторой степени так оно и есть.

Поэтому я бы знал, если бы среди них существовал заговор на вашем корабле, и надеюсь, вы не сомневаетесь, что я сразу же сообщил бы вам об этом.

Сассинак улыбнулась этой попытке избежать обычной для «тяжеловесов» мании преследования, но ответила вполне серьезно:

— Я уже говорила, майор, что полностью вам доверяю. Не думаю, что на корабле существует заговор, так как после отравления ничего больше не произошло. Но меня беспокоит, что если эта стюардесса виновна и я ее арестую, то вы и другие «тяжеловесы» будете рассматривать это как поспешный и необдуманный отклик на яд с Дипло. И меня очень интересует ваше мнение о том, чего рассчитывал добиться отравитель. Насколько я знаю политику и религию тяжелых миров, отравление не входит в их обычную практику.