— Ну… в общем, нет. — Ей никогда не хотелось возвращаться к своему печальному прошлому.

— А зря. Смотрите-ка. — Дюпейниль указал на экран. — Согласно ему, у вас была двойка по аналитической геометрии в подготовительной школе, вы так и не написали дипломную работу по общественной истории, а на Мириаде состояли в подрывной организации…

— Что за вздор! — Сассинак непонимающе уставилась на офицера. — Я никогда не состояла…

— В клубе «Железные девушки»? — усмехнулся Дюпейниль.

— Ах это! — Сасс совсем позабыла о «Железных девушках» — местном клубе фанаток Карин Колдей, который основали она и Карие, учась в последнем классе начальной школы. Сасс, Карие и — как же звали третью девочку? — Глиа придумали название и написали письма по всем адресам, указанным на плакатах Карин Колдей. Почти через год им пришла посылка с уставом клуба, копиями карманных лазеров Карин и восемью экземплярами ее новейшей рекламы. Родители не позволили Сасс повесить плакат на видном месте, поэтому девочка прикрепила его к внутренней стороне дверцы стенного шкафа.

— Но это же не подрывная организация, а просто детский фан-клуб, — объяснила она Дюпейнилю.

— Связанный с культом Карин Колдей, не так ли?

— С культом? У нас не было никакого культа!

Даже ее консервативные родители не возражали против клуба, хотя и настаивали, что плакат Карин Колдей в натуральную величину в серебряном трико и с лазерами в обеих руках — неподходящее украшение для гостиной.

Дюпейниль громко расхохотался:

— Теперь вы понимаете, капитан, как легко каждый из нас может на чем-то попасться, ни о чем плохом не подозревая? Полагаю, вы не знали, что огромные заработки Карин Колдей пошли на основание и поддержку террористической организации?

— Неужели?

— Увы, да. Девочки вроде вас — должен признать, что и мальчики тоже, — тратившие последнюю мелочь на плакаты и прочую дребедень, связанную с Карин Колдей, в действительности вкладывали деньги в «Повстанцев сектора XI» — самую скверную шайку расистов, какую только можно себе представить.

Они именовали себя «Железной цепью». Насколько мне известно, сама Карин считала их романтиками — во всяком случае, одного из них. Она не сомневалась, что эти люди — борцы за свободу, которых не правильно понимают, и они, разумеется, поощряли подобные взгляды. Так что ваш клуб «Железных девушек», где вы наверняка чувствовали себя взрослыми и храбрыми, служил поддержкой для террористов, а вы, таким образом, были замешаны в подрывной деятельности.

Сассинак припомнила заседания их клуба, проходившие в течение шести месяцев, пока им не надоело это занятие. Устав и Хартия, обсуждения «старых дел» и «новых дел» согласно строгим правилам, печенье, которое они готовили и подавали на блюдцах с изображением Карин Колдей, фруктовый сок, который они пили из особых стаканов… Если это и есть подрывная деятельность, то как такой можно заниматься, как не страдая от скуки? Она вспомнила день, когда они самораспустились, — разумеется, не потому, что им разонравились фильмы с Карин Колдей, а исключительно из-за того, что им смертельно надоел сам клуб. Они снова начали взбираться на окрестные холмы, где якобы скрывались коварные злодеи.

— Думаю, самым «подрывным» действием, — хмыкнула она наконец, — был вывод, что наш директор школы в точности походит на главного негодяя из фильма «Белые ободки». Я и теперь так считаю.

Дюпейниль пожал плечами:

— Это не имеет значения.