— Яд, — с трудом выговорила она, еле ворочая языком. — Не пейте…

Зрение Сассинак затуманилось, к горлу подступила тошнота. Внезапно она согнулась вдвое и вырвала то немногое, что успела проглотить. Бурес сделал то же самое, а следом за ним и Курральд, очевидно лишившись сознания и давясь собственной рвотой. Кто-то вскочил, вызвал врача по телефону.

Чья-то рука коснулась лица Сасс, стирая с него слизь. Она кивнула, будучи не в силах словами поблагодарить за помощь.

Холлистер пытался запустить вентиляцию, а Бурес все еще стоял, сгорбившись и дико вращая глазами. Сасс подумала, что и сама выглядит не лучше. Ее скорчила последняя судорога, но все-таки ей стало легче. Зрение прояснялось — она увидела, что Арли пытается открыть дверь врачу, и осознала, что та подчиняется только ее речевой команде. Прочистив горло, Сасс смогла внятно произнести нужные слова. Дверь скользнула в сторону.

Пока медики приступали к работе, Сассинак включила вентиляцию на полную мощность, чтобы избавиться от ужасного зловония, и прополоскала рот водой в маленькой раковине. Она имела в виду совсем не то, настаивая, чтобы к ней в кабинет провели воду, но это оказалось весьма кстати. Медики дали Курральду кислород и велели Сасс отправляться в лазарет.

— Позже. — Она все-таки смогла внятно ответить, хотя подозревала, что яд еще действует. — Со мной уже все в порядке…

— При всем должном уважении должен предупредить вас, капитан, что многие яды дают замедленный эффект.

— Знаю. Но мною займетесь позже. Заберите Буреса и понаблюдайте за ним.

Теперь слушайте: мы думаем, что яд был в кофе. — Она указала на кофейник.

— Я не хочу паники и не хочу, чтобы весь корабль знал, что кто-то пытался отравить офицеров. Ясно?

— Ясно, капитан, но…

— Но вы должны все узнать. Понятно?.. Если мы — единственные жертвы, это одно, но вы должны уберечь остальных. Я рекомендую объявить о внезапном открытии, что вторгшиеся пираты смогли оставить какой-то яд в офицерском камбузе и вам нужно проверить, не отравили ли они продукты и в камбузе на войсковой палубе.

— Хорошо, капитан.

— Лейтенант Гелори вам поможет.

Гелори — вефт — спокойно улыбнулась; она была помощником квартирмейстера, так что выбор был вполне логичным.

Перевозку в лазарет потерявшего сознание майора Курральда скрыть было невозможно. Сассинак быстро поделилась историей о пиратах, каким-то образом отравивших кофе в камбузе у офицерской кают-компании. Команда мостика забеспокоилась, но Сассинак пришлось уйти, чтобы избавиться от дурно пахнущей формы. Ее лицо в зеркале казалось постаревшим лет на десять, но после душа на нем снова появился румянец, и она почувствовала себя почти нормально — только голодной.

Бурес и другие, выпившие кофе, тоже почувствовали себя лучше и воспользовались этим, чтобы переодеться в чистую форму. Это был хороший признак: если они заботятся о своей внешности, значит, с ними все в порядке.

Сасс села на свое место на мостике и задумалась. Отравление, открытый грузовой лифт и запуск ракеты… Уже три враждебных акта, а на этот счет и существует превосходное старинное правило. Но враждебные действия были какими-то странными. Допустим, кто-то хотел открыть рабовладельцам местоположение крейсера — это единственная возможная причина пуска ракеты, — но к чему тогда история с отравлением? Если бы они все умерли, вместе с рвотой выплюнув на палубу собственные кишки, то вся команда вряд ли подняла достаточно шума, чтобы их заметили. Значит, диверсант хотел захватить корабль? Нет, крейсер слишком сложен для управления, чтобы один человек смог заставить его взлететь. Было ли это проявлением самолюбия, уязвленного тем, что более ранние диверсии не удались? Тогда почему не положить яд туда, где его невозможно ощутить на вкус? Выходит, отравление было просто глупостью.