Внезапно у Николь возникла уверенность, что за этим кроется что-то еще, что фигурка богини-змеи — лишь фасад, или, быть может, страж, который охранял нечто, представлявшее собой куда большую ценность.

Она сильнее сжала в пальцах табличку и от досады покачала головой.

И вдруг перед ней возникло отчетливое видение, заслонившее все остальное. Это видение было очень знакомым — оно много раз вторгалось в ее сны. Но сегодня Николь с удивлением отметила, что напрочь о нем забыла, хотя в последний раз видела его совсем недавно.

Она вновь парила в воздухе в зале с колоннами. Первая колонна справа светилась каким-то особенным сиянием, и ее безудержно к ней влекло. Оглядевшись, Николь убедилась, что ей здесь все знакомо. Именно этот зал и эту колонну она видела во сне. Что-то вытеснило этот сон из памяти, но теперь она его вспомнила.

Впрочем, было нечто, отличавшее это видение от преследовавших ее снов. Во сне ей не удавалось рассмотреть рисунки, покрывавшие колонны и стены. Они расплывались, как только она пыталась к ним присмотреться. Но сейчас, куда бы она ни посмотрела, она отчетливо видела и узнавала все фрески.

Николь вдруг поняла, хотя в глубине души знала это с самого начала, что в своих видениях она посещала погребальную камеру Сети I. И сейчас она вновь разглядывала тот зал и ту колонну, из которой извлекла статуэтку богини.

Так же, как и во сне, перед ней парил черный фрагмент в форме круга, от которого в сторону отходило нечто вроде закругленной ручки. Николь отчетливо видела его на фоне красного диска, изображающего солнце. Ее рука невольно потянулась к этой черной загогулине…

Николь зажмурилась, пытаясь избавиться от видения, но оно продолжалось. Ее пальцы сомкнулись вокруг черного предмета, что раньше во сне ей не удалось ни разу. Она подняла глаза и увидела, что не одна в гробнице. Человек, наблюдавший за ней из глубины погребальной камеры, был ей знаком — она видела его, когда попыталась представить себе автора надписи на табличке.

Как и в первый раз, его бездонные глаза смотрели на нее пристально и безмятежно. Как и тогда, они пытались что-то ей сообщить. Но теперь он улыбался. Открыто и по-доброму. Николь почудилось, что он хочет ее подбодрить.

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось.

Девушка стояла у стола, сжав в руках табличку, и дрожала, а ее сердце бешено колотилось. Она вздрогнула и выронила табличку, как будто обожглась ею, и та с глухим стуком упала на стол.

Николь отпрянула к двери. Перевернув табурет и ни разу не оглянувшись на разложенные на столе таблички, она выбежала из комнаты.

К счастью, до конца рабочего дня оставалось совсем немного, поэтому Николь заперлась у себя в кабинете и позвонила Жану. Слушая гудки в телефонной трубке, она молила, чтобы архитектор оказался у себя в студии. Ее молитвы были услышаны, трубку снял именно Жан. Его голос бальзамом пролился на встревоженную душу Николь, и она осознала, как сильно к нему привязалась.

— Что с тобой? — спросил Жан, услышав дрожь в голосе девушки. — Что-то случилось или ты просто устала раздавать автографы?

— Дело в том, что… эти видения… Наверное, не стоит обращать на них внимания, но мне не по себе. Они кажутся такими реальными…

— И что ты видела на этот раз? — И вдруг до него дошло: — Но… ты не спала?

— Вот именно, Жан. Я говорила, что со мной такое бывает. Обычно я их вижу во сне, но иногда… Не знаю, как тебе это объяснить.