Вдруг его подхватил поток сексуальных фантазий, которые он подавил усилием воли. «Сейчас не время, — упрекнул он себя, не отводя глаз от девушки. — Но завтра… Почему бы и нет?»

Руки Николь сжимали сумку, с которой она сегодня утром вышла из дома. Девушка не отдавала себе в этом отчета, как и во всех остальных действиях, совершенных ею за этот день. Со вчерашнего вечера в ее сознании не было ничего, кроме распоряжений, передаваемых теми, кто взял под контроль ее мозг и тело, наглухо заперев дверь, за которой обитала ее собственная воля.

Когда автомобиль остановился, она встрепенулась и выглянула в окно. Ее взгляд остановился на сооружении, напоминающем церковь и освещаемом лишь слабым светом луны. Кто-то открыл дверь, и она вышла из машины. Николь увидела еще два автомобиля, припаркованных рядом с тем, на котором прибыли они. Вокруг беззвучно двигались какие-то люди. Многие с любопытством поглядывали в ее сторону. Какой-то мужчина поздоровался с Пьером де Лайне. Его лицо показалось ей смутно знакомым, хотя ее сознанию не удалось сосредоточиться на этой мысли, и она переключилась на то единственное, что сейчас представляло для нее интерес. А в ее задачу входило заботиться о сохранности сумки и двух предметов черного цвета, которые она же в нее и положила.

— Периметр полностью опечатан, — произнес человек, который подошел к двоим, стоявшим рядом с ней. — Если кто-то приблизится к церкви или кладбищу, он просто развернется и уйдет прочь. Ни один человек не сможет увидеть или услышать ничего из того, что будет происходить внутри этого периметра.

Стоявший рядом с директором кивнул и сделал девушке знак.

— Пойдем, — произнес он. — Пора.

Николь видела, как к ней подходит Пьер де Лайне и берет ее под руку. Они вместе зашагали по огибающей церковь дорожке, усыпанной мелким гравием. Их шаги гулко разносились в ночной тишине. При свете луны Николь рассмотрела, что ее ведут к железной калитке, которую кто-то придерживал для нее и ее спутников.

У калитки она вдруг ощутила, что больше всего на свете ей хочется развернуться и уйти. Она резко остановилась. Похоже, ее спутник ожидал чего-то подобного: он улыбнулся и, не выпуская ее руки, вынудил продолжать путь.

— Все в порядке, мадемуазель Паскаль… Николь. То, что вы почувствовали, сейчас пройдет.

И действительно, через несколько метров неприятное чувство отторжения исчезло. Его сменило острое ощущение одиночества, как будто она преодолела невидимую преграду, за которой начиналась пустота.

Она оглянулась и нисколько не удивилась тому, что за ее спиной ничего нет. Исчезли озаренные лунным светом дома Лиона, а дорожка, по которой она шла, резко обрывалась, соприкасаясь с окружающей ее стеной черноты.

Впереди по-прежнему виднелась отворенная железная калитка. За оградой Николь смогла различить старинные каменные надгробия. Не зная, что делать дальше, она посмотрела на своего спутника и встретилась взглядом с желтыми глазами с пульсирующим странным миндалевидным зрачком в центре, который словно пытался пронзить ее мозг. Губы этого странного существа раздвинулись в оскале, отдаленно напоминающем улыбку и обнажающем огромные острые зубы.

Впрочем, раздавшийся из его уст голос по-прежнему принадлежал Пьеру де Лайне.

— Пойдем, Николь. Уже близко.

Подхватив ее под руку, он увлек ее к входу на кладбище.

Человек, идущий в нескольких шагах позади этой пары, предвидел колебания девушки. Но он знал, что эти сомнения быстро рассеются, поскольку мозг ей не принадлежит, а полностью управляется ими. Подобно Пьеру де Лайне, очутившись внутри защитной стены, отделяющей их от мира людей, он позволил своей истинной природе взять верх над чуждой ему оболочкой.