В тот день, когда Николь узнала, что дирекция музея остановила выбор на ней, она пригласила на ужин всех коллег-преподавателей. Они отправились в «Арпеджио», ресторан, который не мог позволить себе скромный университетский ассистент. Но первым делом Николь позвонила родителям.

— Мама, ты говоришь с новым хранителем отдела египтологии музея Лувр.

— Дочка! Радость-то какая! Я знала… — Николь заметила, как сильно разволновалась ее мать. — Такая юная и уже… такая важная персона!

— Брось, мама! Какая там важная персона. Я буду там последней сошкой. Но я все равно счастлива.

— Ну конечно, дочка! Еще бы! Отца сейчас нет дома, но могу себе представить, как он обрадуется, когда я ему расскажу. Сегодня же вечером об этом узнает вся деревня, — с улыбкой добавила мать.

Вспомнив этот разговор, Николь улыбнулась. Она поставила рамку с фото на стол и вернулась к содержимому первой огромной картонной коробки. «Это надолго, — подумала она, — надо поторопиться».

Ее размышления прервал стук в дверь. Прошло несколько секунд, прежде чем она сообразила, что должна ответить.

— Входите! — крикнула она и замерла со стопкой извлеченных из коробки книг в руках.

В комнату вошла Сюзанна Пьяже, одна из секретарш. Она улыбалась.

— Ну, Николь, поздравляю с собственным кабинетом. Теперь придется называть тебя не иначе как «доктор Паскаль». — Она огляделась. — Обстановка могла бы быть и получше, но это поправимо, — с улыбкой добавила она и пристально посмотрела на Николь.

— Да, пожалуй, ты права. Честно говоря, я об этом еще не думала, но это действительно так. Черт возьми! И как я сразу этого не заметила! Это же ужас какой-то!

Подруги расхохотались.

— Не сомневаюсь, что через пару дней здесь будет очень мило. Ты умудрилась украсить даже свой угол в библиотеке, а это было нелегко.

— У меня уже есть кое-какие идеи, — призналась Николь, расставляя книги на стеллаже.

— Вот и чудесно. И пока я не забыла… Тебя хочет видеть шеф. Он просил, чтобы ты зашла, когда освободишься.

Николь обернулась и посмотрела на подругу.

— Он не сказал зачем?

— Нет. Но я не заметила, чтобы он был чем-то недоволен, так что не волнуйся. Возможно, он хочет поделиться соображениями о том, как лучше украсить твой кабинет.

Пьер де Лайне, заместитель директора музея и начальник отдела египтологии, был высоким мужчиной лет шестидесяти с густой седой шевелюрой, оттенявшей свежую и всегда загорелую кожу. Держался он прямо, очень аристократично, что не в последнюю очередь определяли его безукоризненные манеры и умение одеваться. Но изысканная внешность была чрезвычайно обманчива. Знавшие его уверяли, что он необычайно трудолюбив. Когда шефу случалось выезжать на раскопки, он первым спускался в котлован и последним его покидал. При этом его совсем не беспокоило то, что руки покрыты пылью и грязью.

Из-за своего огромного письменного стола он внимательно изучал сидевшую напротив девушку. Николь Паскаль пыталась сохранять спокойствие, но ее нервозность выдавали неестественно застывшее тело и сжатые на коленях руки. Лайне уже привык к подобному состоянию людей, оказывающихся у него в кабинете, и объяснял его как своей высокой должностью, так и импозантной внешностью, а также, не в последнюю очередь, своим надменным видом, неизменно внушающим его подчиненным чувство неполноценности и ставящим их в весьма невыгодное положение.

Лайне это очень нравилось. В какой-то степени он частенько пользовался робостью и смущением зависящих от него людей.