Ногаре был в Париже, когда ему сообщили о том, что второй фрагмент появился в лаборатории лионского аптекаря. Он распорядился немедленно и любой ценой изъять у несчастного не принадлежавшую ему вещь. Но когда его люди, ведомые одним из ночных охранников, прибыли в дом де Перигора, Арман встретил их с невозмутимым видом и заявил, что не знает ни о каком черном предмете. Дальнейшие поиски не привели ни к каким результатам.

Армана де Перигора арестовали и доставили в Реймс. Ногаре лично прибыл из Парижа, чтобы его допросить. Два дня пыток результатов не дали. Претендент в рыцари-тамплиеры сопротивлялся с решимостью, не свойственной большинству представителей человечества. Ногаре это противостояние с лионским алхимиком доставило истинное наслаждение. В какой-то момент он даже позволил оппоненту увидеть свой истинный облик. Обычно он приберегал это для тех, кого ему удавалось сломить. Он позволил взглянуть на себя великому магистру ордена Храма Жаку де Моле накануне его казни на костре.

Фавориту короля очень хотелось продолжить эту игру с алхимиком, но у него были дела поважнее. Стремясь как можно скорее заполучить черный фрагмент, он приказал арестовать и допросить помощника Армана. Это был тычок пальцем в небо, но он допускал, что тот человек может что-то знать.

Угрозы пыток и вида набитого монетами кошелька оказалось вполне достаточно, и Жан во всем сознался. От него Ногаре узнал, что к Арману де Перигору приходил в гости друг — местный врач, некто Сенешаль, который с порога предостерег алхимика, что ему угрожает арест и прошел в его лабораторию. Он был так взволнован, что у него даже голос дрожал, и хотя Сенешаль старался говорить как можно тише, находившийся в соседней с лабораторией комнате Жан отчетливо слышал каждое слово. Врач узнал это от полицейского пристава и теперь говорил что-то о доносе, о бесовских опытах и расползшихся по городу слухах о том, что у Перигора собираются изъять предмет культа поклонения дьяволу. Сенешаль посоветовал алхимику бросить все и бежать из города.

— Спасайся, — прошептал он другу. — Тебе придется иметь дело не только с правосудием. Перотт уверяет меня, что за всем этим стоит Гийом де Ногаре.

Врач ушел, и Арман позвал помощника. Жана потрясло спокойствие алхимика. Войдя в лабораторию, он увидел, как тот заворачивал в ткань небольшой предмет. Он услышал шаги помощника, поднял голову и спокойным, но исполненным решимости взглядом посмотрел ему в глаза.

— Ты идешь со мной, — сказал ему Арман. — Возьми лом, долото, молоток и веревки. И поскорее.

Когда они вышли из дома, уже начало темнеть. Жан заметил, что кроме того пакета Арман прихватил пару масляных светильников. Они шли быстро, не говоря ни слова. Жан обратил внимание, что хозяин выбирал малолюдные улицы. Когда они подошли к церкви тамплиеров, наступила ночь, хотя на западе еще виднелась узкая полоска света.

Арман остановился, чтобы прислушаться и оглядеться. Затем он сделал знак помощнику и зашагал к маленькому кладбищу, примыкавшему к церкви. Жан почувствовал, как по спине пробежал холодок, и два раза перекрестился. Он считал себя смелым человеком, но от смелости мало проку, когда приходится иметь дело с привидениями.

— Это могила моего предка Жильбера де Перигора, — сообщил ему Арман, остановившись у сложенной из серого камня усыпальницы. Он проговорил эти слова шепотом. Хотя он обращался к Жану, помощнику показалось, что на самом деле хозяин беседует сам с собой. — Я должен ему кое-что вернуть, — продолжил тем временем алхимик.