— Да-да, ты сеял… но семена твои упали на плевелы, на каменистую почву, и ты не спасешь ни единой христианской души! Сей, сей пригоршнями, и все-таки жатва твоя будет плохая!

Мистер Ворден сердито кашлянул.

— Ну а как обстоит дело с моим скотом? Много ли я отправлю овец нынче на базар?

— Волк в овечьей шкуре! — пробормотала старуха. — Нет, сударь, вы любите горячий ужин, доброе вино, любите читать поучения кухаркам, а не работать в вертограде Господнем! Смотрите на этого бубнового валета! Он рассказывает мне о «коленцах его преподобия». Да, да! Смотрите, как старик бежит, словно за ним гонится сам Вельзевул!

Но мистер Ворден уже не слушал: он схватил свою шляпу и выбежал не только из комнаты, но и из дома, как будто за ним действительно гнался Вельзевул.

Гурт покачал головой в раздумье, и лицо его заметно вытянулось, когда он подошел к столу, на котором старуха раскладывала карты. Тасуя их, она не спускала глаз с Гурта, и я заметил, что углы рта ее сложились в странную многозначительную улыбку.

— Ну, и вы, конечно, прежде всего, в виде испытания, желали бы услышать что-нибудь из прошлого, чтобы лучше поверить тому, что я вам предскажу в будущем?

— По правде сказать, тетушка, я мало забочусь о прошлом: что сделано, то сделано! Прошлого не воротишь и не переделаешь, и лучше не вспоминать о нем, особенно когда желаешь стать лучшем, чем был! Все мы бываем молоды, и лишь после того, как пройдет молодость, наступает своим чередом старость.

— Да, да… знаю! — сказала колдунья. — Утки, утки, утки, индюшки, индюшки, поросята, ягнята, куры и гуси… да, да!. — И она принялась так искусно подражать всем этим животным, что из сеней можно было подумать, что находишься рядом с птичьим двором какой-нибудь фермы.

— Довольно! — воскликнул молящим тономГурт. — Я вижу, что вам все известно. Но скажите мне, суждено ли мне когда-нибудь жениться; за этим, в сущности, я и пришел сюда!

— На свете много женщин; хорошеньких особ в Альбани тоже немало, а такой молодой человек, как вы, может даже дважды жениться!

— Нет, нет! — запротестовал Гурт. — Если я не женюсь на известной особе, то вовсе никогда не женюсь!

— Хм, да! Вы влюблены… и та, которую вы любите, красива, мила, добра, умна и молода… она многим нравится… да, да… я это вижу…

— Но почему она так долго колеблется, почему не хочет дать мне согласия ипринять мое предложение, почему?

— Она не может решиться… да, она колеблется… нелегко читать в сердце девушки… одни всегда спешат, другие не спешат… Вы хотите добиться от нее ответа прежде, чем он вполне созреет в ее душе. Надо уметь ждать!

— Но скажите, добрая тетушка, что я должен делать, чтобы добиться ее согласия?

— Надо просить о нем раз, два и три… Та, которую вы любите, и любит и не любит вас; она хочет выйти за вас и в то же время не хочет; она в душе и в мыслях говорит себе «да», а уста говорят вам «нет»!

Гурт невольно вздрогнул.

— Послушайте, Корни, я полагаю, что можно будет спросить, во вред или на пользу мне было это приключение на льду? — сказал он, обращаясь ко мне, и, не дождавшись моего ответа, повторил вопрос старухе.