Никки заметила, что та открыта на первых страницах, где были записаны слова Рэд: Волшебник узрит то, что поможет ему вновь обрести целостность. Никки знала продолжение, явно предназначенное ей: А колдунья спасет мир.

— А если повелитель плоти не восстановит твое сердце волшебника, Натан? — спросила Никки. — Возможно, где-то в Ильдакаре кроется другой ответ. Может, чтобы исцелиться, тебе нужно вернуть целостность этому городу.

— А ты планируешь спасти мир, колдунья?

— Я посмотрела в глаза тем, кто сидит в палате волшебников, — сказала Никки. — Я рассказала им о магистре Рале и его замыслах и увидела в их взглядах насмешку, потому что Ричард невероятно далеко. — Она стиснула зубы и понизила голос: — Но я-то рядом, и именно этого им следует бояться.

Да, они прибыли в этот город за помощью для Натана, но после разговора с Зерцалоликим она уже не стремилась уйти. Может, ее миссией был Ильдакар. Когда Никки изучала надменных волшебников, заседавших в башне властителей, она не просто пыталась их понять. Она искала их слабые места.

Натан казался печальным и неуверенным.

— Опять-таки, колдунья, я бы с радостью поклялся тебе помочь, но сила не на нашей стороне.

Никки сузила глаза.

— Когда мы поступаем правильно, сила оказывается на нашей стороне. Правящий совет падет.

Она поднялась и прошла через комнату к установленной на стене чаше для умывания. Рядом стояла небольшая ваза с травами — розмарин, судя по запаху. Никки взглянула на свое отражение в воде и повернулась к пророку.

— Может, пока не стоит отсюда уходить. Лучше остаться и убедиться, что город изменится к лучшему. Как колдунья я уверена, что смогу противостоять любому члену палаты волшебников. Возможно, мне стоит бросить им вызов и стать одним из правителей Ильдакара. — Ее губы сложились в недобрую улыбку. — Свергнуть их, если они не будут содействовать. Так мы смогли бы изменить Ильдакар.

— Смогли бы, дорогая колдунья, — сказал Натан, хмуро глядя в книгу жизни. Он переворачивал страницы и искал конец своих записей. — Действительно смогли бы.

Глава 32

Переполненный зловонным грузом корабль для охоты на кракенов шел, низко погрузившись в воду. Паруса и канаты жалобно застонали, когда корабль, наконец, вошел в гавань Графана. Матросы улюлюкали, размахивая руками и шапками, хотя никто на берегу еще не мог их разглядеть. Грязные паруса были залатаны разномастными кусками серой и коричневой ткани. Среди заплаток выделялся невесть откуда взявшийся квадрат белой парусины.

Оливер перегнулся через поручни, и его в очередной раз вырвало, хотя желудок уже давно опустел. Море было спокойным, и корабль медленно покачивался на волнах. Живот Оливера скрутило не столько от морской болезни, сколько от смрада, пропитавшего корабль.

Перетта стояла рядом с ним с прямой спиной, словно кто-то привязал палку к ее спине. Бледная девушка крепко сжимала губы.

— Я помнящая, и сохранила в памяти каждое мгновение нашего долгого путешествия из Серримунди, — сказала она и тяжело сглотнула. — Иногда этот дар кажется проклятием.

Охотники на кракенов смеялись и толкали друг друга, обрадованные приходом в порт.

— Первым делом отправлюсь в бордель, — произнес мужчина с лошадиным лицом. Сделать его внешность привлекательной могло только изрядное количество монет, причем золотых.

— Как по мне, нужно как следует поесть и напиться, — сказал другой моряк. — А бордель уже после.

Худощавый юноша — не старше Оливера, — руки которого загрубели от суровой жизни, крикнул:

— Мужики, это ж Танимура! Множество портовых домов терпимости подадут все это сразу, так что вам не придется выбирать.