Мрра чувствовала то же самое, и Никки ощутила этот вкус в глубине своего горла.

Большая кошка прыгнула во тьму, позволив теням окутать ее. Она хотела подняться на вершину плато и увидеть свою сестру-пуму, но Никки безмолвно предупредила Мрра, чтобы та держалась подальше от большого особняка.

«Жди, сестра-пума, — сквозь сон подумала Никки. — Жди».

* * *

Через несколько часов после полуночи Никки проснулась. В ее голове кружились остатки кошачьих снов. Потянувшись, Никки вспомнила мускулы пумы. Она полностью проснулась, чувствуя настороженность и нетерпение, хотя солнце еще не поднялось.

Надев черное платье, Никки выскользнула в ночь и зашагала по улицам. Она думала о рыщущей где-то пуме, но решила, что встречаться с ней слишком рискованно. Поэтому Никки в одиночку скользила по городу — не в теле песчаной пумы, а в своем. Она колдунья, и этого довольно.

Она шла по мощеным улицам, и над ней нависали ветви декоративных ив, наполнявшие тишину загадочным шелестом. Сияющие сферы на железных стойках освещали голубым светом перекрестки, создавая тени в других местах.

Никки спустилась мимо богатых домов мелких аристократов, которые отчаянно пытались показать свою значимость, и увидела ярко-зеленые глаза рыжей домашней кошки, вышедшей на улицы в поисках ужина. Кошка молча метнулась прочь.

Спускаясь с холма по главной улице, Никки миновала раскачивающиеся деревянные вывески гостиниц и домов торговцев, где люди останавливались на ночь.

Она вышла на тихую площадь с фонтаном, из зубчатой верхней чаши которого вытекала тонкая струйка воды. Знамена с символом окруженного молниями солнца безвольно повисли в неподвижном сыром воздухе.

Никки заметила отблеск на стене соседнего здания — зазубренный осколок зеркала был воткнут в щель между кирпичами. Еще один осколок сверкал в стене напротив.

Обострив чувства, Никки осторожно пересекла площадь, обнаружив еще больше осколков зеркала на бортике фонтана. Они походили на дерзкое заявление, сделанное под покровом ночи. Затем она заметила в переулке едва заметное движение фигур в капюшонах. Они не убегали, а ждали, сливаясь с чернильными тенями. Никки повернулась к ним, уверенная в своих силах и безопасности. Она ждала, что они двинутся первыми.

Затаившиеся в темноте незнакомцы не издавали шума, не окликали ее и не бросали вызов. Повинуясь импульсу, Никки наклонилась, подобрала с бортика осколок зеркала и подняла.

Несколько человек в капюшонах подались вперед. Их лица были закрыты черными полупрозрачными шарфами, и у каждого на шее висел деревянный амулет с ильдакарскими рунами. Глядя на их неясные очертания, Никки тряхнула головой, и ее длинные светлые волосы разметались по плечам.

— Мне не нужно скрывать, кто я.

— А нам нужно, — произнес один из незнакомцев. — Нам еще многое предстоит сделать, чтобы спасти наш город.

— Я не из Ильдакара, — сказала она.

— Мы знаем, — сказал другой незнакомец. Люди в капюшонах повернулись к самым глубоким теням в переулке и подняли руки, подавая знак. Появился еще один человек в струящемся балахоне цвета серой грозы. Когда он ступил в тусклый свет, вместо его лица Никки увидела под капюшоном спутанные беспорядочные образы.

Зеркало.

Вместо лица у него было зеркало.

— Я знаю тебя, — сказала она. — По крайней мере, знаю о тебе.

— Все в Ильдакаре наслышаны обо мне, — ответил мужчина, голос которого был приглушен гладким зеркалом с прорезями для глаз и рта.