— Я хочу купить его свободу. — Он протянул монеты. — Это настоящее золото.

Она презрительно рассмеялась.

— Несколько монет? За чемпиона? Золота недостаточно.

— А что тогда нужно?

Лила словно развлекалась.

— А что ты можешь предложить?

— Все, что у меня есть, — сказал он, расправив плечи.

Это ее не впечатлило.

— Тогда у тебя нет ничего интересного. Ты можешь получить разрешение от главнокомандующего волшебника? Или властительницы? Будет ли кто-нибудь из членов палаты волшебников говорить от твоего имени о передаче права собственности на чемпиона?

Бэннон отвел взгляд:

— Пока нет.

Он мог бы попросить помощи Никки и Натана, но они тоже имели мало влияния в городе. Они хлопотали о том, чтобы волшебники помогли Натану вернуть дар. Сердце Бэннона щемило, и он чувствовал настоящее отчаяние.

— Я что-нибудь придумаю.

— Тогда лучше продолжай думать.

Лила развернула его и направила обратно в туннель. Впереди он разглядел наступившую ночь, звезды и уличные фонари.

— Но я хочу снова увидеть Яна.

— Я тоже много чего хочу, — ответила Лила. — Мы не всегда получаем то, чего хотим. Тебе нужно многое узнать о жизни, мальчик.

Она подтолкнула Бэннона, и тот вылетел на улицу. Лила стояла у входа в туннель — стройная, свирепая и волнующе привлекательная.

Бэннон обернулся и долго смотрел на нее, но она даже не моргнула. Юноша понял, что ему придется действовать по-другому. Нужно найти другого союзника, иначе Ян останется пленником навечно.

Глава 30

Этой ночью Никки спала беспокойно, а ее разум рыскал по темным улицам. Она была взбудоражена пиром и норукайскими работорговцами, и подсознательно выискивала чары, связывающие ее с Мрра. Большая кошка рыжей тенью скользила сквозь ночь, незримо блуждая по извилистому лабиринту большого города.

Сознание Никки свободно парило, а затем воссоединилось с сестрой-пумой, и она отстраненно ощутила силу кошки. Мрра являла собой скопление обостренных чувств, образов и запахов, сливающихся в симфонию ощущений. Она хорошо видела в свете из приоткрытых окон и от далеких уличных фонарей. Каждый едва уловимый запах рассказывал свою историю: грязные брызги коричневой воды, вылитой из ночных горшков в выложенные плиткой желоба; свежий запах чистой воды, бегущей по узким акведукам под улицами; вонь крысиного помета и резкий запах домашних кошек, которые охотились в переулках. Цветы на подоконниках источали тошнотворно-сладкий аромат.

Она запрыгнула на декоративную каменную ограду, затем, почти не прилагая усилий, перемахнула на наклонную черепицу высокой крыши и мягко пробежала по коньку. В следующий миг она спрыгнула на соседнюю крышу, распложенную ниже, и пошла по ней, глядя по сторонам.

Мрра нашла временное прибежище, где могла спать в светлые часы: большой зерновой склад с укромными тенями. Люди редко туда заходили, и на складе было полно крыс. Она ловила их, хотя из-за пыли морщила усы и чихала.

Ночью она могла свободно исследовать огромный город. Мрра прокралась мимо того места, где главный укротитель истязал животных арены. Она оскалилась, и в горле заклокотало низкое рычание.

В постели Никки согнула пальцы, желая разорвать что-нибудь на части из-за темных воспоминаний о времени до побега троки. Мрра помнила боль, кровь и сражения.

Даже сейчас она чуяла еще одну троку песчаных пум в глубине кошмарного туннеля. Мрра поняла, что с этими кошками обращаются так же жестоко, как когда-то с ней, и что их разум искажен жестоким даром главного укротителя… которого они люто ненавидели.