Норукайцы плотоядно глазели на нее.

— И колдунья Никки, как всегда, желанный гость, — добавил Максим.

— Как всегда, — ответила Никки. — И, как всегда, я предпочитаю отказаться.

Он добродушно хохотнул.

— Как пожелаете. Вы держитесь так холодно, что некоторые дворяне считают, будто у вас соски из колотого льда.

— Дураки могут выдумывать что угодно, — сказала Никки.

Натан, сидевший рядом с ней, не удержался от улыбки.

Максим снова засмеялся.

— Восхитительно, просто восхитительно.

Кор перевел взгляд с Торы на советников, а потом повернулся к молодому Амосу, который накладывал себе вторую порцию мяса яксена.

— Мы предпочитаем бордель. Аристократки слишком много говорят, когда разговоры совсем излишни.

Вскоре слуги принесли блюда с маленькими запеченными птичками — каждая всего на один укус. Волшебник Деймон оживился, поглаживая свои длинные усы:

— Ах, восхитительно! Жаворонки в меду. Твои, властительница?

Тора кивнула.

— Да, их пение сладкозвучно, но плоть слаще. Нужно будет поймать их побольше. Мы уже растянули на крышах сети.

— Сколько рабов вам еще нужно? — вмешался Кор. — И когда? В устье реки и на островах много наших кораблей. Наберем, сколько нужно — просто скажите.

— Рабы гибнут. Но и размножаются они довольно быстро, — сказал Айвен и поднял пустую тарелку, нетерпеливо ожидая, когда слуга положит ему еще мяса.

— Сегодняшняя группа хорошо нам послужит, — сказала Тора. — Наше заклинание сработает, и саван простоит очень долго.

— Если вы установите саван, то как мы продадим вам новую партию рабов?

— Ильдакар много веков жил под саваном, — сказал Максим. — Город был закрытой системой без внешней торговли, но я больше предпочитаю приток привозных товаров и свежей крови. Поверьте, нам все равно придется время от времени развеивать саван, чтобы обновить наши ресурсы.

— Думаете, мы просто будем ждать на кораблях, пока ваш город снова не покажется? И что тогда станет с нашим грузом? — спросил Кор.

Бэннон смотрел в свою тарелку, ковыряясь в еде остроконечной вилкой.

— Они не груз, — прорычал он достаточно громко, чтобы все его услышали. — Это люди… как и мой друг Ян. Он был юношей, у которого вы отобрали будущее. Но мы освободим его. — Он бросил многозначительный взгляд на Амоса, но тот его проигнорировал.

Норукайцы явно удивились, что Бэннон заговорил. Андре, потешаясь, погладил свою густую заплетенную бороду.

— Так значит, у неодаренного мечника есть голос? Разве не занимательно, ммм?

— В нашем совершенном обществе у каждого человека своя задача, — произнесла Тора. — Некоторые несут бремя лидерства. Другие просто работают. Они знают свое место.

Никки увидела, как Бэннон осушил свой бокал с кровавым вином. Он покраснел от гнева и заговорил громче:

— Мы видели, как норукайцы нападают на беспомощные деревни. — Он с лязгом ударил вилкой по тарелке. — Видели, как вы охотитесь на невинных.

В глазах Кора загорелся нехороший огонек. Другие норукайцы выглядели раздраженными, но позволили капитану говорить за них.

— Мы не охотимся на невинных — мы охотимся на слабых. Так устроена природа. Мы отбраковываем человеческое стадо. Некоторые умирают, другие становятся рабами. Мы сильны, поэтому делаем, что пожелаем.

Бэннон рвался в бой. К счастью, ему не позволили принести на ужин меч, иначе он мог спровоцировать кровавую стычку.