— Всегда найдется. — Айвен прищурил глаза с набрякшими веками, будто прикидывая что-то в уме.

— Созывайте горожан, — повелела Тора. — Мы покажем им исключительное зрелище.

* * *

Песок боевой арены искрился на ярком солнце. Купцы, торговцы, садовники, портные и ремесленники бросили свою работу, закрыли лавки и мастерские и отправились смотреть поединок. Много веков назад генерал Утрос едва не разрушил их город, и его древнюю армию ненавидели больше, чем любую другую. Теперь, когда один из каменных воинов освободился от заклинания, у них появился шанс увидеть, как восторжествует справедливость. Люди желали посмотреть, как будет сражен и убит вражеский солдат.

Смертельные поединки всегда были неотъемлемой частью культуры Ильдакара, и его жители наслаждались, выплескивая разочарование и гнев. Теперь, когда Никки стала свидетелем нарастающей напряженности среди населения, она задалась вопросом, не специально ли палата волшебника направляла недовольство народа на конкретную цель, тем самым отвлекая его от себя.

Натан последовал за колдуньей в зрительскую башню для знати. Вокруг царила толкотня, гудели голоса собирающейся толпы. Проблески ярких тканей и меха богатых посетителей контрастировали с однообразной коричневой одеждой зрителей на нижних скамьях, четко разграничивая классы общества.

По милости Максима Никки снова пригласили на одну из высоких платформ. С другой стороны трибуны сидела Тора, окруженная неустанным вниманием Эйвери — хотя едва ли она нуждалась в защите.

Натан разговаривал с Андре, но повелителя плоти больше интересовал необычный оживший воин, а не восстановление дара старика.

— Мы еще поработаем над этим, мой дорогой Натан. К чему спешить, ммм?

На кровавый поединок пришли посмотреть и дюжие норукайские работорговцы. Кор и его покрытые шрамами мускулистые спутники заняли места на нижних уровнях, растолкав зрителей. Они предпочли скамьи на самом краю арены, где сидели простые работники и немытые рабы.

Властительница Тора приглашала норукайцев сесть вместе со знатью на верхних уровнях, но Кор отказался:

— Я хочу видеть пот, чувствовать запах крови и слышать каждый выкрик боли. Нам надо как следует прочувствовать это развлечение, чтобы рассказать о нем королю Скорбь. Ему должно понравиться.

Глубоко встревоженный Бэннон пробрался к Никки и Натану.

— Пресвятая Мать морей, какой стыд, — тихо сказал он. — Когда Ульрих очнулся, он был растерян и сбит с толку, и попросил меня о помощи. Амос заманил его к городским стенам своими обещаниями, но как только мы прошли через ворота, его схватили стражники. А теперь его убьют!

— Он их смертельный враг, — напомнила ему Никки, — воин армии, которая пыталась уничтожить Ильдакар.

— Это было пятнадцать веков назад! — воскликнул Бэннон. — Он больше не опасен.

— Может, и не опасен, — сказал Натан, опустив уголки рта, — но, мой мальчик, на протяжении тысячелетий люди в этом городе негодовали от планов императора Кергана править миром. Они видели, как полумиллионная армия превратилась в статуи, и это их первая возможность отомстить.

— Все равно это неправильно, — пробормотал Бэннон.

— Да, неправильно, — согласилась Никки. — В Ильдакаре много чего неправильного.

Мужчины в безрукавках принялись бить в гонги, и раздавшийся металлический звон заставил зрителей затихнуть.

Ведущий на высоком помосте заговорил усиленным магией голосом:

— Сегодня Ильдакар станет свидетелем казни, весьма необычной.

Толпа загудела, но голос оратора заглушил их:

— Враг из прошлого получит заслуженное наказание — наказание, которого заслуживают они все! Он умрет на нашей боевой арене.