Глава 72

Когда в тренировочных ямах раздались шум и крики, Бэннон догадался, что происходит, и в нем встрепенулась надежда. Кажется, переполох был даже больше, чем в прошлый раз. Судя по звукам, это была не обычная стычка, а откровенная война.

Бэннон подошел к решетке камеры, выглянул наружу и увидел людей в коричневых одеждах, спешивших на территорию бойцов. В этот раз они скинули капюшоны, вызывающе демонстрируя свои лица. Мятежники кричали, гоня вперед выпущенных на волю животных.

Два черных колючих волка прыгнули, щелкая челюстями, но они больше стремились сбежать, чем кого-то загрызть. Три леопарда рысью бежали по туннелям, огибая упавшие тела и не обращая внимания на больших болотных драконов, торопливо переставлявших мощные чешуйчатые лапы.

Бэннон потряс решетчатую дверь камеры, отчаянно желая освободиться. Он хотел сбежать, как эти звери, и вырваться из своей тюрьмы. Юноша был без рубашки, в ранах и синяках, одетый только в набедренную повязку бойца. После энергичных тренировок он стал поджарым и мускулистым, как никогда прежде.

Он был в ловушке, его держали за игрушку, которую можно бросить на боевую арену для развлечения жителей Ильдакара.

— Прошу, освободите меня! — забарабанил он по решетке.

— И нас! — вторили ему другие бойцы, стуча по прутьям клеток.

И мятежники в капюшонах вняли их просьбе. Последователи Зерцалоликого взяли ключи и рассредоточились по туннелям, перебегая от одной камеры к другой. Бойцы в клетках мрачно смотрели на них, ожидая, когда им откроют дверь. Пленники кричали все громче:

— Освободите! Освободите меня!

Повстанцы отпирали замки и распахивали решетки. Мускулистые новички и закаленные воины медленно выходили в коридоры, растерянно моргая и будто не зная, что делать дальше.

— Вы по-прежнему можете сражаться! — прокричал из своей камеры Бэннон. — Хватайте оружие! Мы можем сражаться за свободу. — Он снова загремел своей решеткой, а затем пробормотал: — Если я когда-нибудь выберусь отсюда.

Одна мятежница бросилась к камере Бэннона и встретилась с ним глазами через решетку. У нее был суровый взгляд, и выглядела она немолодо, но Бэннон понял, что ей не больше сорока лет, просто жизнь в рабстве истощила ее жизненные силы и выжала как старую тряпку. Она возилась с ключом, вставив его в замок и пытаясь повернуть. Женщина морщилась от напряжения, но замок не поддавался.

— Не тот ключ, — подсказал Бэннон. Он бессчетное множество раз видел, как Лила открывала дверь. — Нужен медный.

Женщина выбрала другой ключ из связки.

Выйдя в галерею, освобожденные бойцы бросились к арсеналу. Не обращая внимания на стойки с затупленными клинками и деревянными тренировочными шестами, они схватили короткие мечи, которыми сражались на боевой арене.

Мятежники подсказали им, кого надо чествовать:

— За Зерцалоликого!

Бойцы подхватили клич, а один из людей в коричневых балахонах добавил:

— И за Никки!

— За Никки! — отозвалось общее эхо.

Сердце Бэннона подпрыгнуло. Никки! Никки была здесь! Женщина с другой стороны двери нащупала медный ключ и вставила его в замок. Она посмотрела на Бэннона и улыбнулась.

Но она не успела повернуть ключ в замочной скважине. Болотный дракон с шипением бросился к ней и сомкнул челюсти на ее ногах. Он дернул жертву к себе, и, хотя она схватилась за прутья решетки, ящер пересилил хватку женщины и оторвал ее от двери камеры. Бэннон протянул руку через решетку, пытаясь ухватить женщину, но ящер бросил ее на каменный пол. Мятежница молотила кулаками, а из ее израненных ног хлестала кровь.