Она твердо посмотрела на него:

— Я предпочитаю носить черное по личным причинам.

— Вот в чем дело, — усмехнулся Максим. — Я поручу лучшим портным нашего города предоставить сотни нарядов из черной ткани. Для меня будет честью помочь вам примерить их и выбрать тот, что лучше всего подходит.

— Мое платье подходит мне как нельзя лучше.

— Да, вполне, — признался он, — хотя оставляет слишком много простора для воображения.

— Тогда я надеюсь, что воображение у вас отменное.

По нижним рядам прошел гул предвкушения, который все нарастал с приближением к времени представления.

— Уже полдень. Где наше угощение? — требовательно обратилась к прислуге властительница Тора. — Или вы хотите, чтобы вас скормили боевым тварям?

— Тогда хоть кто-то пообедает, — пробормотал волшебник Деймон, поглаживая свои длинные усы.

Рабы в серых туниках, прихваченных поясами, поспешили принести на пробу небольшие порции разнообразных изысканных яств. Тут были нанизанные на шампуры и зажаренные певчие пташки, политые медом; малиновые кубики сырой яксеновой печени и тонкие, как бумага, ломтики вяленого мяса яксена; мотки сахарной ваты, напоминавшие гусеничные коконы; кисловатые дольки мандаринов; тарелки с рубиново-красными зернами граната.

Тора первой взяла то, что ей понравилось, а Максим галантно предложил угощение Никки. Она сделала выбор без особого интереса. Натан проявил больше любопытства и попросил прислугу рассказать о каждом блюде. Он попробовал по кусочку, затем выбрал те блюда, которые ему больше понравились. Сырая печень яксена пришлась ему не по нраву, в отличие от фруктов.

Когда советники насытились, остатки еды предложили Бэннону. Он весело улыбнулся и поблагодарил слуг, которые от этого смутились, а потом вспомнил, что благодарить надо хозяев.

По периметру боевой арены через равные промежутки стояли высокие каменные колонны, увенчанные бронзовыми чашами в форме пламени. Одаренные дворяне стояли у подножия колонн и после звуков фанфар коснулись каменных столбов, выпуская свою магию. В бронзовых чашах зажглось ослепительно-белое пламя, напоминавшее сигнальные огни. Толпа на трибунах разразилась приветственными воплями.

Настороженная Никки сидела молча, пытаясь распознать разновидность используемой здесь магии. Древние волшебники заложили узоры заклинаний и сложные магические сети в архитектуру города — словно акведуки, по которым течет вода.

Коренастый мужчина с бритой головой и в свободном желтом одеянии сидел на высокой платформе над полем боя. Он говорил в большой кристалл на серебряной подставке, и его голос гремел из волшебных огней, как будто его слова исходили из колонн.

— Обожаемый нами чемпион остается непобежденным последние пять месяцев. Он защищает свой титул и занимает наши сердца. Пусть он выйдет на арену, чтобы согреться лучами солнца Ильдакара, радостными возгласами нашего народа… и кровью очередного побежденного врага.

Открылись расположенные внизу железные врата, и мускулистый мужчина шагнул на смешанный с пеплом песок. Он поднял в небо меч с широким лезвием и вызвал этим зрительские овации. На нем были коричневые кожаные ботинки, набедренная повязка и массивный ремень с острыми шипами, от которого поднимались два широких кожаных ремешка, перекрещивающихся на спине и груди. Наряд обеспечивал лишь минимальную защиту. Цельный шлем с наносником и широким подбородником скрывал его лицо.

Бледная кожа чемпиона была покрыта сетью шрамов; мускулы налились силой за долгие годы тренировок. Никки видела, что он грозный боец.

Язык его тела излучал радость и уверенность, а не страх загнанной жертвы. Кажется, он наслаждался обстановкой.