Двухголовый боец снова двинулся на него, размахивая, коля и рубя обоими клинками. Чемпион с громким лязгом парировал удары. Он откинулся назад, когда другая рука чудовища махнула клинком, а потом поднырнул, нанося колющий удар мечом. Двухголовое существо крутанулось на месте, и клинок, вместо того чтобы вспороть живот, лишь прочертил длинную красную линию по ребрам. Он взревел от боли обеими глотками, а затем опустил левую руку с мечом, нанеся удар навершием по прочному шлему чемпиона. Тот пошатнулся, оглушенный, а потом отступил и поправил шлем.

Двухголовый воин бросился в атаку, чемпион неловко споткнулся, покачнулся… и Никки поняла, что он делает. Он заманивал чудище ближе, и как только правая рука противника повела клинок вниз, чемпион сделал выпад вверх, пробив бицепс соперника, а затем дернул меч вниз, словно мясник, разрезающий большой кусок мяса. Правая рука монстра была ранена до кости и безвольно повисла, судорогой отбросив меч. Пересаженная голова с этой же стороны взревела, закатив глаза. Левая рука отреагировала, пытаясь защититься вскинутым мечом. Но стойкий чемпион был полон энергии и больше не притворялся дезориентированным. Он увернулся и, взяв короткий меч обеими руками, нанес мощный удар сбоку, как валящий дерево лесоруб, и отрубил родную голову воина, отделив ее от шеи. Из обрубка на плече потекла кровь, ужасное создание пошатнулось и дрогнуло, стоя на пропитанном кровью песке.

Отрубленная голова перезрелой тыквой упала на землю, истекая кровью, ее лицо все еще искажалось последними проблесками жизни.

Оставшаяся лысая голова, приращенная к плечам, завопила. Никки подумала, что крик полон горя, а не боли. Неуклюжие ноги согнулись, и монстр опустился на песок. Отбросив меч, он потянулся здоровой и покалеченной руками и поднял отрубленную голову. Баюкая ее, он причитал и отчаянно стенал.

Чемпион двинулся вперед без жалости и сострадания — или это все же была жалость, подумала Никки. Одним ударом он снес вторую голову, и та скатилась на неровную землю, упав возле своей напарницы. Тело двухголового воина рухнуло на песок, точно бык, вырубленный кувалдой мясника. Толпа взревела, внезапно освободившись от мрачного ощущения тревоги. Теперь они чествовали чемпиона с подлинным ликованием.

Главный укротитель Айвен скрестил свои мощные руки на жилете из шкуры песчаной пумы:

— По крайней мере, это было хорошее зрелище.

Андре выглядел разочарованным.

— У чемпиона нет усовершенствований. Он всего лишь человек и не должен побеждать мои творения.

— Это будет держать тебя в тонусе, — с ухмылкой сказал Максим. — Тебе просто нужно делать их немного лучше.

— Послушайте толпу, — сказала Тора. — Они все еще приветствуют чемпиона. Я думала, люди уже устали от него.

Эльза наклонилась вперед:

— Они чествуют способности чемпиона, властительница, и они не хотели, чтобы его повергло такое чудище. Нужно заставить его сражаться все с лучшими и лучшими человеческими воинами. Народ примет в качестве чемпиона только другого человека.

— А пока пусть наслаждается победой, — сказал Максим, а затем его губы изогнулись в улыбке. — Уверен, Адесса достойно вознаградит его. Она уже сделала его своим любовником, не так ли?

Тора фыркнула.

— Конечно. Она берет себе в любовники каждого чемпиона.

Внизу, на арене, стоя над истерзанным телом творения повелителя плоти, чемпион поднял свой окровавленный меч и медленно поворачивался, купаясь в овациях толпы.