— Я не пытаюсь произвести впечатление. Она уже под впечатлением, с того момента, как узнала о моих способностях в науке. — Оливер знал, что оправдывается, но поступил так из-за смущения.

Перетта пришла ему на помощь.

— Я признаю, что Оливер — очень талантливый ученый.

Кеннет раскатисто захохотал.

— Тогда ты, парень, гораздо лучше меня. А у меня все руки не доходят до чтения. Слишком много рыбных мест вокруг.

Когда солнце опустилось к горизонту и стало прохладнее, Оливер ощутил холодок, усиленный зудом горящей кожи. Прежде он никогда не снимал рубашку так надолго, чтобы сгореть на солнце. Он вздрогнул и оделся.

«Дейзи» уже шесть дней шла на север по неисследованным водам, не отходя далеко от берега. За все время плавания они не встретили ни других парусных судов, ни городов, ни малых поселений.

— Вот почему здесь так хорошо рыбачить — нет конкуренции, — сказал Кеннет, вытаскивая очередную сеть с мечущимися серебристыми созданиями. Он вывалил улов на палубу и отобрал только тех рыб, которые, по его словам, были вкуснее, а остальных швырнул за борт. — Если проголодаемся, завтра наловим еще.

Кеннет съел все припасы жареной козлятины в первые два дня. Хотя он предложил мясо двум путешественникам, Оливер и Перетта, зная, какой это для него деликатес, довольствовались дарами моря. Для жителей каньонов рыба была в диковину.

— Думаю, это Призрачный брег, — сказал Кеннет. Уже два дня они видели только пустынную линию берега. — Когда минуем его, увидим первые города.

Однажды утром они проснулись в таком густом тумане, что почувствовали удушье. Оливер и Перетта стояли на палубе, восхищаясь туманом, словно тот был самым удивительным, что им довелось повидать. Кеннет был совершенно сбит с толку их странной реакцией, пока Оливер не объяснил, что в пустыне тумана не бывает.

— Наслаждайтесь, пока можете, — ответил Кеннет. — Но сейчас этот треклятый туман весьма некстати. Я не вижу, куда мы плывем. — Он стоял на носу, всматриваясь вперед и плавно направляя судно.

Оливер присоединился к нему и прищурился, пытаясь рассмотреть скрытые препятствия, но его зрение было плохим даже в лучшие времена, так что проку от него было мало. Перетта принесла из каюты одеяло, накинула его на свои узкие плечи и встала рядом с ними.

Они стояли все вместе, наблюдая, как расходится густая пелена, словно скульптор сдергивал покрывало, открывая свое новое творение. Перетта ахнула, увидев силуэт, а затем черты огромной фигуры, возникшей перед ними.

— Пресвятая Мать морей! — воскликнул Кеннет, а затем рассмеялся над собственными словами. — А ведь это и правда она.

Каменная фигура красивой женщины была высечена в скале, поднимавшейся из воды. Статуя была огромна и невыразимо прекрасна. Каменные локоны подобно отливным волнам спускались по утесу и уходили обратно в скалу. Морская вода накатывала на покрытые водорослями скалы у основания утеса, где заканчивалась статуя. Мать Морей был изображена лишь по пояс. Она словно поднималась из воды, вытянув ладони к небу. Возле ее резного лица и округлых грудей кружили птицы.

Волны разбивались, а туман продолжал рассеиваться. Кеннет поправил курс и повел Дейзи дальше.

— Мы почти дошли до Серримунди! Эта статуя легендарна. Не думал, что когда-нибудь ее увижу.

Когда туман исчез, они заметили в воде другие рыбацкие лодки и большие парусники. Кеннет уставился на береговую линию и домики на сваях, усеивающие холмы возле гавани.

— Здесь, на севере, люди строят большие города.

Оливер прищурился, рассматривая высокие храмы, большие белые здания, немыслимые каменные арки, взмывающие в воздух над двумя реками, которые протекали через Серримунди и вливались в море.