И потом вдруг, не меняя интонации, она ни с того ни с сего говорит:

— Кстати, пост удалили.

— Знаю. — Я чувствую нервный трепет в животе.

Я еще не обсуждал тот пост на «Тамблере» с Ником и Лией, хотя в курсе, что они его видели.

— Но можем не обсуждать, — говорит Лиа.

— Все нормально.

Я поднимаю взгляд на диван. Откинувшись на подушках головой к Нику, Эбби сидит с закрытыми глазами и улыбается.

— Ты знаешь, кто его написал? — спрашивает Лиа.

— Да.

Она вопросительно смотрит на меня.

— Это неважно.

Мы ненадолго затихаем. Ник перестает играть, но мычит себе под нос и выстукивает ритм по корпусу гитары. Лиа с минуту скручивает волосы в пучок, а потом снова распускает, и они падают ей на грудь. Я смотрю на нее, избегая взгляда, и говорю:

— Я знаю, что ты хочешь спросить.

Она пожимает плечами, чуть улыбаясь.

— Я гей. Это правда.

— Окей, — отвечает она.

Я замечаю, что Ник больше не мычит.

— Но я не хочу раздувать из этого целое дело, ладно? Короче, не знаю… Кто-нибудь хочет мороженое? — Я встаю.

— Ты только что сказал, что ты гей? — уточняет Ник.

— Да.

— Ладно, — говорит он, и Эбби отвешивает ему шлепок. — Что?

— Это все, что ты хочешь сказать? «Ладно»?

— Ну он же попросил не раздувать из этого целое дело, — парирует Ник. — Что я еще должен сказать?

— Скажи что-нибудь ободряющее. Не знаю. Или неловко подержи его за руку, как я. Да что угодно.

Мы с Ником переглядываемся.

— Я не стану брать тебя за руку, — говорю я с полуулыбкой.

— Как хочешь, — кивает он. — Но знай, что я бы согласился.

— О-о-оу, так-то лучше, — одобряет Эбби.

Молчавшая все это время Лиа вдруг поворачивается к ней.

— Саймон уже рассказал тебе?

— Он… Э-э, да, — отвечает Эбби, покосившись на меня.

— А-а. — произносит Лиа.

И наступает тишина.

— Что ж, я пошел за мороженым, — говорю я и направляюсь к лестнице, а Бибер, путаясь у меня в ногах, пытается не отставать.

* * *

Через несколько часов мороженое съедено, Персик спущен, а соседские фейерверки наконец израсходованы. Я пялюсь в потолок. У нас в подвале фактурный потолок, и в темноте из-за текстуры на нем вырисовываются картины и лица из теней. Ребята принесли с собой спальные мешки, но мы все равно сделали гнездо из одеял, простыней и подушек на ковре.

Рядом со мной спит Эбби, и я слышу, как неподалеку храпит Ник. Глаза у Лии закрыты, но она дышит так, словно не спит. Наверное, невежливо толкать ее из любопытства?..

Но тут она вдруг переворачивается на бок, и вздыхает, и распахивает глаза.

— Куку, — шепчу я, пододвигаясь к ней.

— Куку.

— Ты злишься?

— Из-за чего?

— Из-за того, что я сначала признался Эбби.

Несколько секунд она молчит, а потом отвечает:

— У меня нет права злиться.

— В смысле?

— Это твое дело, Саймон.

— Но у тебя есть право на эмоции, — говорю я. Если чему-то я и научился у матери-психолога.

— И все-таки это не меня касается. — Лиа переворачивается на спину и кладет руку под голову.