Потом она уснула. Кейдж мог судить о том по ее ровному, теплому дыханию, чуть щекочущему волоски у него на груди. И когда во сне она пошевелила одной ногой и положила ее ему на колено, он буквально вжался в подушку. Ее бедра покоились рядом с его ногами, ее согнутая коленка почти касалась застежки на его джинсах. Кейдж стиснул зубы, стараясь сдержать охватившее его желание. Он не сводил глаз с ее руки, которая застыла на его колене. Жажда ощутить ее прикосновение была столь сильной, что едва не убила его. И если бы она вдруг коснулась его, он бы умер от спазма агонии и экстаза одновременно.

Кейдж долго прислушивался к грохочущему эху отдаленной битвы, пока все не стихло снова. Он видел, как заря занимается над восточным горизонтом. Кейдж по-прежнему сжимал ее в объятиях, ее — невесту Хола.

Свою любовь.

Глава 5

Похороны Хола Хендрена привлекли всеобщее внимание. Все пришедшие почтить его память и оказать ему последнее уважение считали Хола мучеником. Те, кто раньше смеялись над его фанатизмом, теперь скорбно и пристыженно склонили голову. Команды телевизионных новостей со всего Техаса и несколько представителей национальных телекомпаний подобно муравьям суетились возле кладбища, расставляя треноги своих камер.

Дженни, сидевшая под временным навесом вместе с Бобом и Сарой, по-прежнему не могла поверить, что миссия Хола окончилась именно этим. Ей казался невозможным, немыслимым тот факт, что он был мертв. Каждую минуту она надеялась, что сейчас очнется от кошмарного сна.

С тех пор как она и Кейдж вернулись из Монтерико, их дом пребывал в хаосе. Телефон звонил не переставая. Двигался нескончаемый поток посетителей. Правительственные службы прислали своих представителей, чтобы побеседовать с ней и Кейджем об их впечатлениях от этой центральноамериканской страны. Принимая во внимание участие значительных церковных деятелей, все происходящие события окутывала странная, нелепо праздничная атмосфера.

Дженни почти не спала с тех пор, как очнулась в объятиях Кейджа в тесной комнатке пыльного отеля в Монтерико. Она долго не могла окончательно проснуться и, только когда осознала, что лежит, прижавшись к его обнаженному торсу в одной лишь тонкой шелковой рубашке, резко вскочила, встретив его пристальный взгляд.

— Из… извини меня, — пробормотала она, соскользнув с кровати, и скрылась в ванной.

Отношения между ними обострились до предела, так что порой казалось, достаточно еще секунды, и вспыхивающие то и дело искры превратятся в пламя. Случайные столкновения в процессе сборов и одевания то и дело приводили к неуклюжему обмену извинениями.

Каждый раз, когда она бросала быстрый взгляд в сторону Кейджа, его глаза, острые как бритва, пристально изучали ее в ответ. Поэтому она была вынуждена стараться вообще не смотреть в его сторону, что, в свою очередь, сильно раздражало его и злило.

Они добрались до аэропорта на еще одной, не менее древней, чем предыдущая, развалюхе на четырех колесах и сели на самолет, который должен был перевезти гроб с телом Хола на родину. В Мехико мистер Уизерс суетился вокруг них, как усердный майский жук, согласовывая все детали их предстоящего рейса в Эль-Пасо, где их должен был встретить похоронный лимузин из JIa-Боты, чтобы доставить тело домой.

Кейдж стоял у окна вестибюля аэропорта, уставившись в пустоту, ссутулившись, с черным от горя лицом и зажженной сигаретой. Он поймал ее взгляд, брошенный на него с удивлением, — а он действительно не курил ни разу с той ночи, когда уехал Хол, — выругался сквозь зубы и выбросил сигарету в ближайшую урну.

Они практически не разговаривали во время полета в Эль-Пасо. Поездка же оттуда до Ла-Боты, показавшаяся бесконечной, поскольку их сопровождал белый лимузин со скорбным грузом, также прошла в молчании.