Однако Дженни пока была не готова расстаться с серьезностью.

— Я думаю, твои родители тоже беспокоятся о тебе.

Весь его юмор испарился. Он грустно поднял янтарного оттенка глаза и уставился мимо нее вдаль, на открывавшийся перед ним безрадостный, пустынный пейзаж.

— Неужели мама не понимает, как бы я хотел быть к ним ближе, к ним обоим? Едва услышав о Холе, я жаждал подойти к ним и обнять их. — Его голос дрогнул. — Я бы хотел, чтобы они обняли меня.

— Кейдж. — Дженни потянулась, чтобы коснуться его руки. Он отдернул ее. Ему была не нужна ничья жалость.

— Я не приближался к ним, поскольку был уверен, что они не хотят видеть меня рядом. Поэтому решил выразить им свою любовь и симпатию другим способом. — Он вздохнул. — Только они этого не заметили.

— Я заметила. Я была тебе признательна.

— Однако ты также не позволяла приблизиться к тебе, Дженни, — внезапно заметил он, настойчиво пытаясь поймать ее взгляд.

Она отвернулась:

— Не понимаю, о чем ты.

— Ты чертовски хорошо все понимаешь. Когда мы были в Монтерико, ты зависела от меня, полагалась на меня эмоционально и физически. Мы вернулись домой, и я опять стал прокаженным. «Руки прочь». Ты не касаешься меня. Не разговариваешь. Черт возьми, да ты даже не хочешь взглянуть на меня.

Он был прав, но она не хотела этого признавать.

— И я задаю себе вопрос, не связано ли твое намеренное избегание моего общества с той ночью, что мы провели в Монтерико?

Голова Дженни дрогнула, она облизнула губы, язык внезапно присох к гортани.

— Конечно, нет.

— Уверена?

— Да. Какая связь?

— Мы спали вместе.

— Но не так! — воскликнула она, словно защищаясь.

— Вот именно, — сказал он, делая шаг вперед и нависая над ней. — Но то, как ты к этому относишься, заставляет предположить, что «именно так». В чем ты чувствуешь себя виноватой?

— Я не чувствую себя виноватой.

— Разве? — настойчиво продолжал он. — Разве ты не думаешь, что не имела права спать в моих объятиях, одетая лишь в тонкую рубашку? Не думаешь ли ты, что это является предательством по отношению к Холу, лежавшему мертвым в гробу? Так ты считаешь?

Дженни повернулась к нему спиной и скрестила руки на животе, словно почувствовав внезапную боль.

— Я не должна была вести себя с тобой таким образом.

— Почему?

— Ты сам понимаешь, зачем спрашивать?

— Потому что ты заранее уверена в том, что могут подумать о женщине, которая провела со мной ночь в одной постели?

Она ничего не сказала.

— Чего ты так испугалась, Дженни?

— Ничего.

— Ты опасаешься, что кто-нибудь узнает о той ночи?

— Нет.

— Тебя страшит то, что твое имя будет добавлено в список бывших подружек Кейджа Хендрена?

— Нет.

— Ты боишься меня?

Даже не смолкавший ни на минуту ветер не смог заглушить взволнованные, душераздирающие интонации ее голоса. Она повернулась к нему и заметила на его лице печаль и горе.

— Нет, Кейдж, нет. — Чтобы подтвердить это, она подошла к нему и обняла за талию, прижавшись щекой к его груди.

Внезапно он также потянулся к ней и заключил в объятия.

Я не вправе обвинять тебя, даже если это было бы и так, особенно после всего произошедшего сегодня ночью.