— Рокси тебя испортит. Мне следовало хорошенько подумать, прежде чем вверять тебя ее попечению. Не смотри больше никаких ее книг.

— Знаешь, тебе не стоит беспокоиться, что меня привлечет нечто подобное, со всеми этими цепями и плетками. На это больно даже смотреть. Кроме того, — поддразнила она его, — не думаю, что все эти узенькие кожаные ремешки будут хорошо смотреться на моей новой фигуре.

— Думаю, твоя новая фигурка будет смотреться потрясающе в любом наряде. Она прекрасна.

Он опустил руки ей на живот и бережно погладил его, прежде чем перейти к ласковому ощупыванию ее бедер сквозь юбку. Дженни всхлипнула и попыталась развернуться. Кейдж позволил ей это сделать, однако, повернувшись к нему лицом, она вовсе не получила свободы. Напротив, это сделало ситуацию еще более пикантной.

— Мне надо идти, Кейдж.

— Позже. — Он отодвинул носом в сторону прядь ее волос и весь отдался ублажению ее розового ушка.

— Уже очень поздно, — прошептала она, почувствовав влажное прикосновение его языка. — Я уже давно должна быть дома.

— Позже.

Когда он произнес это слова прямо в ее приоткрытые губы и прильнул к ним в жарком поцелуе, ее сопротивление было забыто. Он уперся руками в шкаф с документами и склонился над Дженни, тесно прижавшись к ней всем телом. Потом он чуть отпрянул назад и снова нагнулся к ней поближе, совершая некие поступательные движения по направлению к шкафу. Каждый раз, когда его тело касалось ее, она ощущала, будто всю ее пронзал электрический разряд.

Добравшись руками до ее шеи, он сжал Дженни в объятиях и поцеловал долгим, глубоким поцелуем.

— Ой, Кейдж, нет, — попыталась она слабо возразить, когда ей наконец-то удалось глотнуть воздуха. Это был потрясающий, умопомрачительный поцелуй, которому она оказалась не в силах сопротивляться.

— Почему нет?

— Потому что это нездорово.

Он слегка потерся о нее своим телом, даже не намекая, а прямо утверждая обратное.

— А мне так совсем не кажется.

Доказательство вполне здорового состояния его организма коснулось нежного треугольника между ее ног.

— Мы не должны… — Кейдж прижался к ней снова, и она простонала, несмотря на свои похвальные намерения никак на него не реагировать: — Мы не должны заниматься этим здесь, в твоем рабочем кабинете.

— Как насчет моего дома?

— Нет.

— Твоей квартиры?

— Нет.

— Тогда где?

— Нигде. Мы не должны этим вообще заниматься.

В последнее время каждый его поцелуй напоминал ей о ночи, проведенной с Холом. Поцелуи Кейджа пробуждали в ней изумительно живые воспоминания. Казалось, братья целовались с одинаковой страстью, их ласки действовали так же возбуждающе. Однако, странным образом, отвечая на поцелуи Кейджа, она чувствовала, что предает Хола. Неужели она так же дрожала в его объятиях, как дрожит сейчас, всякий раз, когда ее касается Кейдж?

— Дженни, пожалуйста.

— Нет.

— Я изнемогаю. Я не был с женщиной с тех пор, как… — Он с трудом остановился, едва не сказав: «С тех пор, как занимался любовью с тобой». Однако ему вовремя удалось поправиться: — С тех пор… очень долгое время.

— И чья в этом вина?

— Твоя. Я не хочу никого, кроме тебя.

— Отправляйся к одной из твоих старых пассий. Уверена, тебе удастся отыскать послушную дамочку. — Она умрет, если он так сделает. Каждый день у нее буквально перехватывало дыхание при мысли о том, что Кейдж устанет проводить с ней столько времени и вернется к своей легкой и свободной жизни.