Loading...
Изменить размер шрифта - +
На экране появилось сосредоточенное лицо Ло Вея без шлема и на фоне звезд. Экран погас.

    -  Но Ло Вей ведь не опускался на планету! Как же?..

    -  Значит, они наблюдают и за «Фотоном». Он не раз выходил наружу, проверял рефлекторы.

    -  Наблюда-ают… - протянул Сандро. - Что же они сами-то прячутся? Боятся нас, что ли? Где они? И какие они ?

    Телепередача и слова Рида снова всколыхнули в душе Новака досаду и самые недобрые чувства к этой Странной, будь она неладна, планете. Он уже ясно понимал, что и вторая экспедиция сюда закончится, как и первая, ничем. Ну, будет масса мелких наблюдений, которые обрадуют гравитологов, магнитологов и космологов… но главная цель, из-за которой летели контакт с иной цивилизацией, - не будет достигнута. «Не желают они вступать с нами в контакт - что тут поделаешь? А на Земле нас ждут… Как стыдно будет вернуться ни с чем!..»

    -  Скажи, Анти, а в первую экспедицию здесь тоже были «ракетки»?

    -  Нет. Были «самолетики» - с крыльями. Они летали, опираясь на атмосферу. Была здесь довольно плотная атмосфера из инертных газов. Красивейшие переливчатые закаты и восходы Ближайшей были - красно-зеленые, радужные… Когда мы прилетели сюда второй раз, я подумал, что мы ошиблись планетой! Но других-то планет здесь и близко не найдешь.

    -  Действительно… за каких-то двадцать лет не стало атмосферы. А ведь инертные газы не могли соединиться с почвой. Да и почвы, как таковой, здесь нет… Скажи, а вы тот раз не пробовали изловить или посадить эти «самолетики»?

    Новак помолчал, сказал глухо:

    -  Пробовали. Из-за этой затеи погибли Петр Славский и Анна. Они поднялись на вертолете развесить металлическую сеть. «Самолетики» разбили винт вертолета.

    -  Антон… скажи: а ты очень любил ее? Анну?

    Новак пошевелился в темноте, но ничего не ответил. Сандро смутился.

    -  Извини, Антон, я глупо спросил… Я ведь еще никого не любил, понимаешь?

    В этот момент полуторачасовая ночь кончилась. Ближайшая резво вылетела из-за горизонта. Через задний иллюминатор в кабину хлынул прожекторный сноп света. Он резкими, без полутонов контурами изваял из темноты две сидящие в креслах фигуры. Одна - массивная, с крепко посаженной между широких плеч головой; короткие седые волосы сверкнули мраморными завитками, глаза запали в черные тени от надбровий. Вторая юношески стройная - откинулась в кресло; свет ясно очертил профиль: крутой лоб, тонкий нос с небольшой горбинкой, мягкие черты губ и подбородка.

    Лучи выхватили из тьмы часть пульта с приборами, стойку с полупрозрачными, нескладными, как манекены, скафандрами, квадрат обитой кожей стены.

    Скалы за окном вспыхнули, засверкали гранями.

    Новак встал.

    -  Собирайся, Малыш, пойдем, - он усмехнулся, - искать следы материальной культуры. Черт побери, если есть культура, должны же быть какие-то следы! - Он наклонился, поворошил черные кудри на голове Рида. Эх, ты! Разве можно любить «не очень»?

    Планета вращалась так стремительно, что у экватора центробежная сила почти уравновешивала тяготение. В средних широтах, где опустилась разведочная ракета, быстрое вращение Странной вызывало своеобразный гравитационный эффект: стоять на поверхности можно было, только наклонясь градусов под пятьдесят в сторону полюса. Новак и Рид карабкались по скалистой равнине, вздыбившейся горой до горизонта, рассматривали в бинокли окрестности, ворошили камни под ногами и в выемках.

Быстрый переход