– Эй! – окликнула ее Мардж. – Доброго вам дня!

    Это прозвучало достаточно глупо, но ведь если нет правил, то нет и оценок.

    – Куда вы держите путь? Не по дороге ли нам?

    Незнакомка не ответила, или сделала это тихо, но явно сменила галс и двинулась курсом на сближение.

    – Когда-то меня звали Фара, – сказала она.

    Нет, она вовсе не походила на Марджори Пек. Лицо ее было как будто вдавленным внутрь – без мысли о каком-нибудь несчастном случае или травме, а черты… черты и впрямь напоминали бы Марджори Пек, как если бы лицо Фары было внутренностью маски, которую отлили с Марджори Пек.

    – Вы видите мою беду, – ответила она, хоть Мардж ни о чем и не спросила. – Мой свет погас.

    Словно в подтверждение ее слов в глубине лица встрепенулся огонек, лизнул его поверхность, вырвался наружу скудной вспышкой и сник, оставив воспоминание, как сгинувшая с молодостью красота.

    – Строго говоря, я уже не могу зваться Фарой. Разве только Рефлектором.

    – Это, – Мардж немного подумала, – было важно, не так ли?

    – Разумеется. Светить собственным светом или отражать чужой – большая разница.

    – И вы идете искать причину?

    – Нет, – Фара коротко рассмеялась. – Я ищу того, кто найдет причину. Во мне осталось слишком немного собственного света.

    – Людям свойственно стареть, – глубокомысленно заметила Мардж. – Почему вы уверены, что это не естественный процесс?

    Фара отвернулась. Наверное, она испытывала неловкость от того, что кто-то, кто бы он ни был, видит ее лишенное света лицо.

    – Я прежде никогда не умирала, – сказала она. – Говорят, это всегда случается однажды. Но разве это естественный процесс, если однажды это происходит одновременно со всеми?

    – Всеми? – Мардж обернулась.

    Ветер перестал, однако снег стал плотнее и тяжелее. Руки у нее покраснели и замерзли: Фара сняла с пояса шерстяные перчатки и протянула ей. Мардж смутилась.

    – Что я могу дать взамен?

    – Ничего. Дойдите.

    – Постойте! А куда идти-то?

    Фара отвернулась, надвинув свой тартан на лоб, и Марджори внезапно обнаружила, что стало совсем темно.

    – Фара, постойте? Кто такие эти все и где они?

    – Смотри вокруг, дорогая. Смотри вокруг!

    Если в этом совете было столько же здравого смысла, сколько в перчатках, пришедшихся, что и говорить, вовремя, то последовать ему стоило.

    Если тебе так надо, почему сама не идешь?

    Хорошенький вопрос. Не говори о достоинстве с тем, кто не хочет умирать: нет в том достоинства, чтобы им указывать.

    Что ты знаешь об этих? Да ничего! Мы в Городе используем магию как подспорье в ежедневных делах, а что мы знаем о тех, кто благодаря магии жив? Чей порождающей сутью является магия? Для кого нет магии – и жизни нет? Так бывает?

    Я-то испытываю от ее исчезновения только мелкое бытовое неудобство! И… и что еще?

    Марджори Пек никогда не отличалась широтой души. Точнее, души ей хватало на тех, кто близко, и тех, кто имел основания претендовать, собственно, на ее душу. Прочие шли по разряду врагов либо конкурентов.