Нож, всплывший неизвестно откуда и ткнувшийся в руку, нож, похожий на тот, каким он пытался убить санга, заставил вздрогнуть и вспомнить все, и все понять… Будто вспышкой осветило полуразрушенный корабль, черные экраны и ослепило Валерга. Он брошен в планетолете, как прежде бросали человека в утлой лодке посреди моря!

В отчаянии он ударил кулаком о панель и его отбросило на середину зала. Он беспомощно барахтался, хватаясь за вещи, что мелькали вокруг. Казалось, что он тонет, что уже не хватает воздуха. Поддавшись паническому ужасу, он молотил руками по воздуху. Наконец, выбившись из сил, добрался до ближайшей стены и вцепился в кронштейн, как в спасительный буй. Что‑то мешало ему держаться и он только сейчас заметил, что все еще сжимает в руке нож. Может, нож оставили специально, чтобы в минуту отчаяния он сам… Валерг отшвырнул от себя нож и тот полетел, вращаясь… Надо взять себя в руки. Не поддаваться отчаянию. Разработать план действий… Прикинуть, что можно использовать. Люди торопились уйти и наверняка не успели ободрать планетолет перед тем, как бросить… Но если… Если даже удастся починить компьютер, если… если двигатели в порядке… есть топливо, если… системы обеспечения хватит надолго… Как много если… Каждое похоже на удар, после которого нет сил подняться… Но все равно – пусть он сможет, сумеет, пересилит… пусть… Но! Ведь это всего лишь планетолет! Он не сможет преодолеть пространство, он будет вечно тащиться в пустыне космоса с черепашьей скоростью.

Валерг отнял Дар у людей. И люди с ним посчитались. Люди, которые несли в себе частицу Дара… Совсем почти как прежде… «Казнить гуманно, без пролития крови…» Люди по‑своему воспринимают уроки…

Одна из аварийных ламп в зале ярко вспыхнула и погасла – немой призыв корабля к своему единственному пассажиру.

Валерг оттолкнулся от стены. Серый сумрак вокруг него сгущался…

ПЕЙЗАЖ С ОСТРОВОМ НЕВО

* * *

Ночь, не наступая, кончилась. Забликовало по стенам от стекол соседней дачи и Женька натянула одеяло на голову, надеясь еще полежать. Под шерстяным пологом там всегда до рассвета мир смутен и тесен. И если покрепче зажмуриться – можно увидеть озеро, полное синевы, и непременно с волной и белесыми барашками. Говорят, озеро было как море, только не соленое…

Ладно, хватит!.. Женька брыкнула ногой, скидывая одеяло, и затащила на кровать ком одежды – детская привычка балованного ребенка. Со штормовки на постель посыпался песок… Теперь без толстой куртки ходить нельзя, хотя в полдень печет невыносимо. Но и не раздеться – иначе сгоришь…

Одетая, Женька осталась лежать – на улице ждать не хотелось. Там наверняка холод и льдом хватануло, распарит только к полудню. Кто‑то стукнул костяшками пальцев в стекло. Женька подскочила на кровати от неожиданности, хотя давно ожидала знака. Она подбежала к окну, распахнула раму и перевесилась наружу. Сразу обожгло по‑зимнему холодным воздухом. А следом ударило солнце и ослепило…

Коляй стоял под окном прямо на клумбе и выковыривал носком ботинка чахлое растеньице, что пыталось несмотря ни на что жить…

– Долго спишь, соседка, – пробормотал Колька и, передернув плечами, подбросил рюкзак на спине.

– А где твой… как его… Рем?

– Рем на берегу будет нас ждать, у лодки…

Женька выбросила в окно рюкзак и следом выпрыгнула сама.