|
Двое ребят погибли во время штурма концлагеря в Бронске. Мицонулас сделал шаг вперед, к трем низким ступеням, ведущим к дверям. Однако резко остановился и взял пистолет наизготовку. Дверь открылась. Мицопулас успел разглядеть черную, в обтяжку, форму, темные волосы, бледное лицо. Кто бы ни открыл дверь, – он или она? – наверняка заметил шеренгу напротив – шестерых полицейских, штормовой десант – и поспешил скрыться с глаз подальше. Дверь, однако, осталась открытой, пусть всего на щелочку, но Мицопулас уже не смог ничего рассмотреть. – Смотрите, куда бы вам укрыться, – распорядился Мицопулас. – Но пока что стойте на месте. Краем глаза он заметил, что Вайнберг кивком дал понять, что приказ понят, а О'Доннел, стоявший с другой стороны, передал приказ по цепочке дальше Саймонсу. – Орландо, – крикнул он. – Передай мне рупор. Орландо выполнил распоряжение, передав рупор Вайнбергу, который, в свою очередь, вручил его Мицопуласу. Мицопулас взял его в руки, включил и направил вверх. Одновременно он заметил, что на обоих тротуарах уже начала собираться толпа. – Мабучи, – крикнул он через плечо. – Поддержи этих остолопов, – а затем крикнул в рупор: – Эй, вы, в здании, те, которые называют себя “Службой Внутренней Безопасности”! С вами разговаривает полиция! Нам необходимо поговорить – вышлите кого-нибудь наружу, без оружия! Мицопулас опустил рупор и принялся ждать. Ребята из его команды тоже застыли в ожидании. Минуту спустя окно на втором этаже приоткрылось, и усиленный громкоговорителем голос выкрикнул: – Кто вы, говорите, такие? – Черт побери, – пробормотал Мицопулас и поднял рупор: – С вами говорит лейтенант Грегори Мицопулас из Полицейского Управления Нью-Йорка. А кто вы? Несколько мгновений стояло молчание, а затем раздался усиленный рупором голос: – Мы держим вас на прицеле. Бросайте оружие, и тогда мы поговорим. В окне второго этажа угрожающе показался черный ружейный ствол. – Проклятье, – буркнул Мицопулас. – Всем в укрытие. Его команда бросилась кто-куда, укрывшись за припаркованными машинами и киоском “Дейли Ньюс”. Сам Мицопулас бросился к фургону и сжался в комок у колен Орландо позади открытой двери. – Это полиция, говорю вам! – проревел он в рупор. – Пока еще, к счастью, никто не ранен, и мне хотелось, чтобы так и осталось. Нам надо только поговорить. Никакого оружия. Вышлите когонибудь! – Послушайте, – отозвался из здания все тот же голос. – Мне неизвестно, кто вы такие на самом деле, но если, по-вашему, вы полиция, то кто, скажите на милость, тогда мы? Мицопулас заморгал и снова прочитал табличку: “Служба Внутренней Безопасности”. Что ж, возможно, где-нибудь это и означает полицию, но только не в Нью-Йорке. К тому же, было прекрасно известно, что за легавые сидят в этом здании. К тому же прошлой ночью опять произошла буря, и поэтому не было никаких сомнений, что это здание появилось здесь из какого-то другого Нью-Йорка. Интересно, а понимают ли его обитатели, что, собственно, произошло? Вполне возможно, что не догадываются. Что ж, тогда должен же кто-то им объяснить. Господи, как все просто. Как, впрочем, и то, кому придется взять на себя этот труд. – С вами говорит лейтенант Мицопулас, – выкрикнул он. |
