|
А моя программа просто свернулась и умерла, испарилась из моей системы, как будто ее там никогда и не было. Я не смогла даже проверить, кто ее уничтожил, заметил ли кто-нибудь мой интерес. Теперь я уже не узнаю, кому и что известно о моем расследовании. Мне это совсем не нравится. Что бы ни задумал Орчид, он не хочет отвечать ни на какие вопросы, и предпочитает их не слышать. Проанализировав ситуацию, я пришла к совершенно четкому выводу: сам Орчид недостаточно умен, чтобы составить сложную программу. Скорее всего, он где-то купил такую серьезную систему защиты. А это, в свою очередь, наводит на размышления: откуда у Орчида столько денег? Он ведь всегда был мелкой сошкой. Чем же занимается этот жулик, если ему понадобилась сложнейшая система защиты? И куда я снова вляпалась? Но, как бы то ни было, а я уже влезла в это дело. Если кто-нибудь попросит меня дать задний ход, я серьезно подумаю над этим предложением, какой бы характер оно не носило: взятки или угрозы. Появится уважительная причина бросить расследование: взятка сможет мне помочь рассчитаться с некоторыми долгами. А если я все-таки решу продолжить следствие, будет возможность получить кое-какие сведения. Я посидела перед экраном еще несколько минут, но там так ничего и не появилось. В ожидании информации вдруг вспомнила, что уже давно ничего не ела. В моем желудке ощущалась пренеприятнейшая пустота, а время как раз подходило к обеденному, поэтому я достала порцию паштета. Покупать импортные продукты мне не по средствам, а на Эпиметее производится только паштет. Предпринимались попытки перерабатывать для питания растущий здесь в изобилии псевдопланктон, но не подошел биологический состав этого растения: он оказался слишком токсичным, а его очистка была неэкономичной и, следовательно, невыгодной. А чтобы кормить рабочих, необходима дешевая пища, так что биоинженеры развили бурную деятельность по производству этого самого паштета. Тот, что ела я, был даже дешевле большинства других и по вкусу напоминал подошву старого башмака. Но, во всяком случае, он утолял голод. Я съела все, до последней крошки, подождала еще немного, но на экране так ничего и не изменилось. В конце концов, не могу же ждать вечно! Я нажала несколько клавиш. Поиск информации о Поли Орчиде, видимо, не тот случай, который быстро принесет результат. Исчезновение моей программы, мягко выражаясь, немного рассердило меня, поэтому я решила подойти к решению этой проблемы с совершенно другой стороны – что, вероятно, должна была сделать с самого начала. Я переключила все свое внимание на деньги. У денег есть одно отличное свойство – они оставляют след. Всегда. Иногда он довольно глубоко спрятан, но никогда не исчезает полностью. Если покопаться поусерднее, то, вероятно, удастся проследить каждый кредит, выданный на Эпиметее с времен старой Земли: до двадцать второго, может быть, двадцать первого века. О более ранних периодах слишком много данных утеряно, и, к тому же, некоторые люди тогда все еще пользовались примитивными деньгами, я имею в виду неэлектронные деньги, но кому это интересно? Мне нужно возвратиться не на два-три столетия, а всего лишь на шесть недель назад. А это довольно просто. Корпорации все это время держали свои дела в тайне. Их младшие сотрудники – компьютерные программы, составленные специально для этой цели и не имеющие истории, которую можно было бы проследить. Это было типично для фиктивных корпораций во все времена. У них нет официального адреса. Здесь также нет ничего необычного, так как они не имеют постоянного бизнеса. Имена их акционеров не доступны общественности. Опять же, ничего удивительного. Через конкретных людей или адреса мне до них не добраться, иначе снова придется выслеживать Поли Орчида. Но ведь за недвижимость заплачено, а это означает, что откуда-то к ним на счет поступили средства. |
