|
Я попыталась вникнуть, но он двигался слишком быстро, и я не успевала. – Одну секунду, – обратилась я к нему, – я ничего не понимаю, потому что не могу так быстро читать и анализировать сведения. – Если вы войдете в программу, – предложил он мне, – мы передадим вам все, с полной интерпретацией. Вы пройдете все, и тогда посмотрим, будут ли у вас вопросы. Мне нужно было обдумать это как следует, чего я не сделала. Маленький червь сомнений точил меня, но я лишь кивнула головой и подключилась. – Готова, – сказала я доктору Ли. Вы уже догадались, что случилось потом? Да, вы правы. Меня просто надули. Подсунули мне “троянского коня”. Я успела получить начальные сведения об Эпиметее, Городе Ночной Стороны, траектории движения, векторах, по которым необходимо остановить Город, – и вдруг меня парализовало, я не могла двинуть рукой и выйти из программы. Они отключили меня от потока информации и использовали паралитил, в результате действия которого я, не теряя чувствительности, стала недееспособной. Эти отродья знали свое дело. Я предвидела, что заходить в программу опасно. Именно это я повторяла снова и снова, но ощутимой пользы это не принесло. Они заблокировали меня на этапе приема информации, отослав сигнал “Жду передачи”, но, естественно, никакой передачи не послали. Их неожиданному согласию сотрудничать трудно было поверить. Если в чем-то сомневаешься – значит, есть все признаки, что дело нечисто. Я всегда это знала, но все равно попалась, потому что очень хотелось, чтобы это было правдой. Около десяти минут я сидела неподвижно, уставившись на экран. Раздался звонок в дверь. Причем так, как будто кто-то пытался взломать ее. Затем дверь открылась, и на пороге появился верзила, за ним маячил еще один силуэт. Большой и маленький – точно, как их описывали бродяги из трущоб. Да, маленький был Поли Орчидом. Он улыбался и довольно потирал руки. Верзилу я никогда раньше не видела. Это был здоровый парень, с лицом, как картофелина, которая не прошла в порту контроль на свежесть, и грязными светлыми волосами, постриженными очень коротко и неровно. Вид у него был беспокойный. Когда он подошел поближе, я услышала, как бурчит у него в животе. В руке верзила держал свернутый кусок провода. Орчид взял провод, затем поклонился и поцеловал меня в щеку. Я бы плюнула в него, но не могла двинуться с места. – Привет, Кэрли, – сказал он, – разве я тебе не говорил, чтобы ты не лезла не в свое дело? Он улыбнулся. – Молчишь? Ты что, смутилась? Ну-ка, дай мне руку! Он взял мою руку в свою. Я почувствовала, что меня тошнит, и в этом нет ничего странного. Слишком противоречивые эмоции я пережила за этот кроткий промежуток времени. Сначала облегчение, при словах доктора Ли, затем – ужас после того, как оказалось, что он лжет. Поэтому от одного вида этих двоих в моем офисе у меня в желудке все перевернулось. Видеть, как кусок дерьма дотрагивается до тебя и обращается как с игрушкой, – это уж слишком. Пищеварение не находится под контролем нервной системы; весь мой обед оказался на нем. Он отпрыгнул, и я заметила, как верзила улыбнулся, едва растянув губы. Орчид, видимо, догадался, что его помощник улыбается, потому что, даже не взглянув на него, сказал: – Закрой рот, Бобо. Вернее, он скорее прокричал это, чем сказал. – Черт побери, теперь мы все это вытрем. При этих словах он с размаху шлепнул меня по лицу, но в последний момент слегка придержал руку – думаю, что он не хотел, чтобы след остался навечно, хотя не понимаю, зачем ему волноваться по этому поводу. |
