|
Все равно, было чертовски больно. – Я уже давно хотел повеселиться с тобой, пока ты не на постоянной службе, – сказал он, – так, чтобы это время запомнилось нам обоим. Но ты испортила мне весь аппетит. – Он усмехнулся: – Никогда не думал, что это возможно. – Поли, – сказал Бобо, – если ее рвет, хотя она парализована, то с ней и кое-что другое может происходить непроизвольно, я слышал об этом. Орчид взглянул на него, но ничего не ответил, видимо, он тоже об этом слышал. То, что меня не собираются насиловать, не придало мне спокойствия. Они не разговаривали со мной, пока доставали все необходимое и убирали всю гадость. Закончив, они по-прежнему не теряли время на разговоры. Орчид вытащил меня за руку из кресла, бросил на пол, заломил руки за спину и связал их, затем – ноги, засунул в рот кляп и вытащил из внутреннего кармана жакета пистолет. Он положил его на стол. Теперь я абсолютно беззащитна, даже если бы не была парализована. Орчид протянул руку, отключил компьютер и отступил в сторону. Я выгнулась всем телом, радуясь, что смогу снова двигаться. Но Орчид знал, что он делает, когда связывал меня. Я по-прежнему не могла шевелиться. Бобо поднял меня и перекинул через плечо. Я все гадала, что они собираются делать. Очевидно, что не убьют, иначе они бы уже сделали это, вместо того, чтобы связывать меня. Не давал покоя также вопрос: насколько тщательно отключили мою систему охраны. Естественно, что ничего особенного у меня там не было, но хотелось бы знать, что случится с файлами в моей компьютерной системе, а также в банках данных посмертного архива. Да и не мешало бы знать, записала ли взломанная дверь их вход. Интересно, узнаю ли я все это? Бобо слегка вскинул меня и усмехнулся: – Она легкая как пух! В животе у него снова заурчало, может быть, у него проблемы с пищеварением, с которым не может бороться даже его симбионт. Вы, конечно, понимаете, что меня мало волновало его здоровье, просто я от природы любопытна. Они вытащили меня на улицу и засунули в такси, которое ожидало их. Я нe издала ни звука. Обивка была неподвижной. Я перевернулась, чтобы посмотреть на нее. Такси было старым, изрядно подержанным. Они выбрали первое попавшееся им на пути. Центральная панель была открыта, и я увидела, что внутри все разломано, а кристалл треснул. Они убили мозг такси. Надеюсь, что оно не принадлежало к сознательным существам. Уже и так достаточно, что из-за моих ошибок закрывают мне рот, а невинные жертвы – это уже лишнее. Хотя плохое состояние такси обычно означало, что оно независимое. А такси не могло освободиться, если не было сенсорным. Я решила, что не буду больше об этом думать. Мне и так было о чем поволноваться на свой счет. Бобо держал меня одной рукой, в то время как Орчид наклонился и тыкал пальцем в оголенные провода. Затем он замкнул цепь и, выпрямившись, сказал: – Все, поедем! Кивнув в ответ, Бобо вытащил из кармана иглу и уколол меня чуть ниже челюсти. Я почувствовала сначала, как она входит внутрь, а затем, как постепенно немеет все мое тело. Я не знаю, что это был за наркотик, но, видимо, с его помощью рассчитывали меня ненадолго отключить. Интересно, почему они не сделали это там, в моем офисе, я решила, что со стороны Орчида это был чистый садизм. Он хотел, чтобы я полностью осознавала собственную беззащитность как можно дольше. А может быть, они хотели показать мне, что сделали с бедным такси. Мое сознание совсем помутнело, но я почувствовала, как Бобо разрезал провод на щиколотках и запястьях. Мне показалось, что он выбросил обрезки на улицу. Я хотела повернуться, но сознание ускользало от меня. |
