|
Пусть даже она происходит «в реальности» — прежде-то она уже состоялась виртуально, а значит к числу событий ее не отнесешь. Реальность в данном случае располагается на горизонте виртуальности. Это ощущение тотальной виртуальности усиливается тем фактом, что объявленная война представляет собой не что иное, как дубль, клон войны в Заливе (точно так же, как Бушмладший представляет собой клон своего отца, Буша-старшего). Таким образом, основное, ключевое событие обрамлено с двух сторон событиями-клонами.
Сознавая все это, легче отдать себе отчет в том, что вся эта война — ghost event, псевдособытие, событие-фантом (в том же смысле, в каком Саддам — фантомный противник). Нынешняя война — колоссальная мистификация, жертвой которой стали сами американцы; дело в том, что после 11 сентября помимо переживания траура у американцев было еще одно важнейшее занятие — они старались ретроспективно предупредить 11 сентября, превратить это событие в небывшее, несостоявшееся. Предприятие бесконечное и безнадежное. Какова же в таком случае конечная цель всего этого превентивного шантажа или, по крайней мере, каков объективный результат, которого хотят добиться с его помощью? Речь идет не о том, чтобы предупредить преступление, установить царство Добра, вернуть мир на стезю разума. Речь идет даже не о ценах на нефть и не о геостратегических соображениях. Конечная цель состоит в том, чтобы установить на земле абсолютно безопасный порядок, а для этого раз и навсегда обезоружить все народы и окончательно отменить любые события. В каком-то смысле можно сказать, что речь идет о конце истории, однако это вовсе не тот ознаменованный полной победой либерализма и демократии конец истории, о котором писал Фукуяма. Всепроникающий террор, система, которая во имя безопасности принимается терроризировать саму себя, — вот что нас ждет, и в этом смысле можно сказать, что победу одержал терроризм. Если в материальном плане виртуальную войну выиграл новый мировой порядок, в символическом плане победа осталась за терроризмом, погрузившим планету в состояние всеобщего беспорядка. Кстати, нельзя ли сказать, что террористический акт 11 сентября завершил процесс глобализации — не глобализации рынка и капиталов, но глобализации символической (гораздо более важной)? Ведь именно после 11 сентября сплотились все силы — демократические и либеральные, фашистские и тоталитарные; люди самых разных убеждений внезапно сделались соратниками и союзниками в деле защиты мирового порядка. Все власти мира против одной. Все формы рационализации против Зла. Между тем сам мир восстает именно против этого мирового порядка, именно против него направлена сила терроризма, символизирующая беспорядок. Получается, что терроризм вынудил силу, правящую миром, действовать нагло и безоглядно, и сила эта поставила мир перед угрозой неминуемой и непонятной войны. Превентивный террор, основанный на абсолютном презрении тех, кто к нему прибегает, к их же собственным принципам (гуманистическим и демократическим), предельно драматично обнаружил себя в эпизоде с захваченным московским театром; здесь власти поступили точно так же, как санитарные службы во время борьбы с коровьим бешенством, когда из-за одной больной коровы на всякий случай убивали целое стадо. Здесь также убивали всех подряд: Господь-де отличит правых от виноватых. Погибли и террористы, и заложники; значит, в виртуальном смысле те и другие оказались сообщниками. Террористы вообще стремятся к солидарности с населением, однако обычно без всякого успеха. В данном же случае сама власть своим грубым вмешательством невольно создала эту близость между террористами и их жертвами. В виртуальном смысле все мы — заложники власти; на наших глазах создается коалиция властей всех стран против населения этих стран; сегодня это совершенно очевидно, ибо война, о которой нас постоянно предупреждают, произойдет вопреки мнению мирового сообщества. |
