— Спасибо.

— На здоровье.

— А ты не хочешь?

— Я не пью.

— Правильно. Я забыл. — Билли посмотрел на сумку так, как будто только что ее заметил, но не проявил к ней никакого интереса. Он расправил плечи и принял агрессивную позу. — Слушай, Крейгтон…

— Слушаю.

— Я не хочу, чтобы ты это делал.

Уиллер между тем доставал из сумки продукты и одноразовую посуду. Он прекрасно знал, о чем сейчас говорит Билли, но сделал вид, что недоумевает:

— Делал что?

Билли снова приложился к бутылке с пивом.

— Никто не должен пострадать, понятно?

— Да ну? Это ты снова о нашем разговоре утром? Почему тебя это так волнует? — Крейгтон улыбнулся, разворачивая ветчину. — Это не твоя забота, а моя, и я ничуть не беспокоюсь. Тебе тоже не стоит волноваться. Надеюсь, ты любишь ветчину.

— Она не была частью нашей сделки.

— Ты ведь не о ветчине? Я тебе отвечу так, Билли, изначально нет, но я человек творческий. Еще пива?

Дьюк выглядел недовольным, но сказал, что против ветчины ничего не имеет и согласился на вторую бутылку пива. Крейгтон повернулся к нему спиной, чтобы достать ее, но краем глаза видел его нервные движения, хотя Билли бы предпочел, чтобы он их не заметил. Дьюк вытер ладони о джинсы. Провел одной рукой по шее сзади. Закусил губу.

Крейгтон взял у него пустую бутылку и протянул взамен полную.

— Бутерброд?

— Давай. Я сегодня почти ничего не ел. В холодильнике есть майонез.

— Я привез деликатесную горчицу.

— Замечательно.

Крейгтон кивнул в сторону стульев у стойки:

— Сядь, Билли. Ты действуешь мне на нервы.

Дьюк сел, но было видно, что расслабиться ему не удается. Он закинул ногу на ногу и сцепил пальцы на колене. Крейгтон, напротив, медленно и спокойно сделал два бутерброда: смазал хлеб горчицей, аккуратно вложил между ломтиками ветчину.

— Швейцарский или проволоне?

— Все равно. — Не сводя глаз с рук Уиллера, Билли сказал: — Тебе совсем не надо это делать.

Крейгтон опять сделал вид, что не понял.

— Ты уже столько дней ешь разную ерунду из банок… Мне казалось, тебе не повредят хорошие продукты.

— Кончай молоть чушь, Крейгтон. Ты знаешь, о чем я говорю! Совсем не об этом поганом бутерброде! Она не представляет для нас опасности.

Крейгтон продолжил выкладывать ветчину и сыр на хлеб. Билли поставил локти на стойку и наклонился вперед:

— Она ничего не знает о Поле Уиллере. Ей никогда не придет в голову, что я замешан в этом деле.

— Очень даже может прийти.

— Не придет. С чего бы это?

— В жизни все бывает, Билли. Роковой может стать даже самая мелкая деталь. Ты мой напарник. Я должен тебя защищать.

— Спасибо, не надо. Я позвал тебя, чтобы сказать, что мы в расчете. Расходимся. Завтра же. Ты был прав. Мне нужно было уехать из Атланты сразу после того, как дело было сделано. Ты видел черного детектива в шестичасовых новостях сегодня вечером?

— Нет, пропустил.

— Так вот, одна из секретарш, с которой я заигрывал, чтобы получить бланк заявления о приеме на работу, узнала меня на фотографии, сделанной с пленки видеокамеры охраны, и позвонила в полицию.

— У нее ведь нет никакой информации о тебе, так? Имя она знает?

— Нет.

— Адрес? Номер телефона?

— Нет.

— Тогда в чем проблема? — Крейгтон принес с собой острый нож, тот самый, которым зарезал собаку Митчелла, теперь вымытый и протертый дезинфицирующим раствором. Он вытащил его из сумки, разрезал бутерброды на две части и положил на стойку.