Это был длинный перелет, сопровождавшийся слабыми западными ветрами, и кроме того, нельзя было использовать территорию республики для дозаправки. Фактически дела в этом районе Карибского моря складывались довольно неважно. Куба была недоступна; только компания "Панамерикен" могла оказать какую-то помощь или выделить топливо в Порт-о-Пренсе на Гаити; теперь стала недоступной и Либра. Если не считать полетов внутри Ямайки, коротких перелетов на Каймановы острова, случайных полетов в Нассау или Пуэрто Рико, все выглядело так, что предстоит долгое спокойное лето. И следующий день это подтвердил.

Я жил в Кингстоне на Ист-стрит в двухкомнатном номере над ночным клубом, в котором весело отплясывали калипсо, пока я пытался уснуть. Около восьми я выбрался буквально наощупь, заварил кофе и потратил десять минут на обследование всех карманов и ящиков стола в надежде найти завалявшуюся сигарету. Но ничего не обнаружил. Поэтому раскурил первую трубку, которая пахла примерно как пожар на складе старой одежды, уселся, прихлебывая кофе и обещая самому себе, что на следующей неделе найду себе тихое симпатичное местечко в Порт-Рояле, где обычно живут местные авиаторы.

Дальше день пошел относительно нормально. К девяти часам я более-менее побрился, надел более-менее приличную рубашку цвета хаки и брюки и вышел на улицу, где толпились жители Кингстона. Достав заводную ручку от джипа, я в сотый раз спросил себя, может ли машина в таком состоянии служить хорошей рекламой, и не написать ли мне на борту "Кейт Карр, чартерные рейсы и полеты по найму, двухмоторный самолет". Как обычно решив, что сделаю это после того, как переберусь в Порт Рояль, я выехал на дорогу, проталкиваясь между мчащимися как Бог на душу пошлет машинами.

Аэропорт Палисадо был расположен в центре изогнутой полоски земли, окаймлявшей гавань Кингстона, на дальнем конце которой милях в пяти находился Порт Рояль. Я добрался до аэропорта в девять двадцать, развернул свой офис – парусиновый стул в тени самолета – и закурил вторую трубку за день. Теперь она пахла, как выхлопная труба, так что дела постепенно налаживались.

День все еще шел нормально.

Я потратил некоторое время на размышления относительно того, следует мне заняться устранением утечки в одной из пневматических систем, которая травила воздух с той же скоростью, с которой компрессор нагнетал его внутрь. Моя машина жила благодаря пневматике – она использовалось при работе шасси, закрылков, тормозов – так что наверное мне следовало что-то с этим сделать. Но в то же время у меня была дублирующая система и устройство выпуска шасси в чрезвычайных обстоятельствах, и оба они находились в рабочем состоянии, так что я решил подождать, пока система не станет работать настолько плохо, что исправить ее будет легче. Кстати, у меня была назначена встреча на десять, а психологически крайне неверно позволять клиенту видеть самолет со снятыми панелями и болтающимися проводами.

На этот раз клиент появился вовремя: это были канадский верховный комиссар и канадская торговая делегация, желавшие взглянуть на шахту по добыче бокситов в горах. Сам верховный комиссар, очевидно, достаточно обо мне слышал, чтобы предпочесть полет поездке в своем "бьюике" с кондиционером, но тем не менее не собирался ронять авторитета и, подкрутив усы, заметил, что у обоих моторов имеются пропеллеры, после чего мы вылетели.

Весь полет до шахты занял около получаса, делегация не смогла больше часа дышать бокситовой пылью, так что мы вернулись домой вскоре после полудня.

Я выпил пива в баре "Горизонт" в здании аэровокзала и подумывал, не отправиться ли мне на галерею для прощания, чтобы купить гамбургер, когда появился клиент номер два, мистер Петерсон, руководивший чем-то вроде цепочки отелей на северном побережье.