Они стояли вокруг пыльной стеклянной витрины с моделью большого и великолепного нового аэровокзала, который тут появится, когда правительство перестанет переводить деньги на американских блондинок и счета в швейцарских банках. Сейчас даже модель была покрыта многолетней пылью.

Режиссер и художник нервно и подозрительно смотрели на меня; Уитмор и Луис просто кивнули. Джи Би подошла ко мне и свирепо спросила:

– Что произошло перед тем, как мы приземлились?

– Кто-то атаковал нас, промахнулся и разбился.

– И это все?

Я пожал плечами.

– Я думал, вы привыкли, что мужчины часто так поступают.

Ее глаза яростно сверкнули.

– Из-за чего он разбился?

– Один из тех редких проступков, которые не превращаются в привычку, – он остановился на высоте в 1200 футов.

– И вы думаете, это шутка?

– А вы предпочли бы серьезный конец? Чтобы он сбил нас?

– Вы не можете быть уверены...

– В этом конкретном случае как раз могу.

Она еще несколько мгновений смотрела не меня и что-то тихо шипела, выражение ее лица все еще продолжало оставаться очень жестким. В своей ярости она выглядела странно женственной и какой-то немного беззащитной. Я улыбнулся, она надела солнцезащитные очки и отвернулась.

Холл начал заполняться вылетающими пассажирами. Уитмор опустил руку мне на плечо и сказал:

– Многовато артиллерии вокруг, приятель.

Это было действительно так. Примерно с полдюжины пассажиров – все немного толще и немного лучше одеты, чем средний пассажир, – проталкивались через толпу, причем их револьверы были либо засунуты в карманы, либо свисали с широких ковбойских поясов.

Я кивнул. Это были правительственные служащие. Если вы занимали в гражданской службе должность определенного уровня, то получали право на ношение оружия. И это одновременно было и символом статуса, и символом пола, и они считали, что с оружием походят на Уолта Уитмора. Это походило на ситуацию в старой британской армии, когда там на офицерские чины продавали патенты.

Он медленно покачал головой.

– Вы думаете, это началось снова?

– Это началось больше сотни лет назад, когда по всей Европе прокатились преобразования в армиях. Существовало мнение, что если продавать офицерские чины, то армия будет состоять из богатых людей, а богатые люди не захотят менять систему, которая сделала их богатыми. То же самое и здесь: когда все охвачено взяточничеством, то гражданская служба является одной из самых хорошо оплачиваемых. Они не хотят изменений. Поэтому просто вооружите их и получите постоянную контрреволюционную силу.

– Я понял. – Он задумчиво кивнул, видимо размышляя над тем, как эта мысль может быть отражена в "Боливаре Смите". Но придумать видимо не смог, потому что повернулся и сделал широкий жест, как бы приглашая маленьких собачек на арену: – Пошли, ребята, нужно ехать.

Мы забрались в два такси: Уитмор, Луис и Джи Би – в одно, а я с режиссером и художником – в другое. Они все еще подозрительно поглядывали на меня и не совсем пришли в себя после полета, так что поездка прошла спокойно.

Мы довольно быстро промчались по узкому бетонному шоссе между заросшими плантациями и оловянными крышами фермерских домиков; на это потребовалось не больше пятнадцати минут. Потом миновали скопище лачуг на самом краю города.

Санто Бартоломео – это старый город. Считается, что он был назван в честь брата Колумба, который наверняка не был святым, если не считать по стандартам республики. Считается также, что это самый веселый и безнравственный город в Карибском бассейне.