Это называют "гипнозом цели", а пару дней спустя приходится проводить похороны ящика с песком, смешанным с останками пилота-истребителя размером с пшеничное зерно.

Из приемника донесся заглушенный расстоянием треск; сейчас он был слишком тихим, чтобы что-нибудь можно было разобрать.

– Они проводят два захода? – спросил я.

– На цель такого типа – да.

– И каждый имеет шанс стать героем...

Второй заход хуже всего. Если на земле кто-то остался в живых (а если нет, зачем атаковать снова?), то вы уже устроили ему генеральную репетицию: сейчас он знает вашу скорость и угол атаки.

Но какое мне дело? Если люди Хименеса смогут сбить "вампир", а чертовски мало шансов, что они устоят с ружьями, даже с легкими ручными пулеметами, против четырех его двадцатимиллиметровых пушек, это вполне меня устроит.

Я все еще лучше понимал человека в кабине самолета, чем беднягу, прятавшегося от него с ружьем за баррикадой.

Затем далекий, но становившийся все громче голос быстро произнес:

– Мы расстреляли наш munitio. Баррикада разрушена. Много повстанцев убито...

– Это означает, что убито два человека и собака, – проворчал Нэд.

– Войска продвигается вперед. Я жду инструкций. Все.

Нэд взглянул на свои часы и поднял телефонную трубку.

– Скажите им, чтобы возвращались на "Точку". И передайте в войска, что на сегодня мы закончили.

Он выключил радиоприемник. Комната неожиданно показалась очень холодной, на языке я ощущал горечь от виски. Ну, ладно, может быть у следующей порции вкус будет получше. Я наполнил свой стакан, открыл окно, чтобы впустить немного теплого воздуха и дружелюбный далекий шум уличного движения на проспекте Независимости. Потом облокотился на подоконник и сделал глоток.

Некоторое время спустя я сказал:

– И на этом заканчивается наша субботняя спортивная программа из Республики Либре.

Нэд взглянул на меня, пожал плечами и шагнул к холодильнику, чтобы достать еще пива.

– Так не бывает, чтобы все бои стали великими битвами, Кейт, даже если ты профессионал. Существуют любители, которые считают себя храбрыми, потому что слышали про день "D" (день начала боевых действий – прим. пер.).

– Я думаю, профессионалам тут нечего делать, Нэд.

– Да. Ты считаешь, Хименес распродаст все "вампиры", если придет к власти?

– Я могу сказать, что одну вещь он обязательно распродаст: тебя... и мелкими порциями.

Он посмотрел на меня, потом медленно кивнул. Никто не вызывает такой ненависти, как летчик, атакующий наземные цели; атакующий на бреющем полете истребитель является ужасным оружием, что-то могущественное стремительно сваливается вам на голову с неба и стремительно уносится прочь. Если вас подобьют огнем с земли, следует сделать все возможное и невозможное, чтобы сесть как можно дальше от людей, по которым вы стреляли. Правила войны не применяются к богам, упавшим с пьедестала.

– Да, так может случиться, – сказал он наконец. – Но... я не знаю, кто тогда будет делать мою работу. Ты? Именно к этому ты стремишься?

– Я никуда не стремлюсь, Нэд. Я больше не профессионал.

Он внимательно посмотрел на меня. Затем кивнул и сказал медленно и задумчиво.

– Да, это верно? Будь ты профессионалом, присоединился бы к фирме, когда я предлагал тебе работу. Ты беспокоишь меня, Кейт. Я не знаю, работаешь ли ты на Хименеса или нет, – может быть и нет. Но в любом случае генерал с тобой ошибся. Тебя следует упрятать в тюрьму. Тогда бы мы знали, где ты находишься, и в конце концов ты получил бы свой самолет обратно. Теперь же ты на свободе, но у тебя нет самолета, на котором ты мог бы летать.