– Например эти, хотя и довольно сильно нагружены, так что они почти всегда поворачиваются нагруженным углом вниз, сделаны довольно хитроумно. У каждой из них нагружены разные углы. Одна кость может показывать только 1, 2или 4; другая – только 2, 4 или 6. Простые безобидные числа – но вы сами можете сообразить, что это означает.

Черта с два я мог сообразить – в моем-то состоянии. Он вздохнул и объяснил.

– На двух нормальных костях может появиться 36 комбинаций. Одна комбинация дает двойку, две комбинации дают тройку и так далее до шести комбинаций, дающих семерку, а затем вниз до одной комбинации, дающей число 12. Но на этих костях можно получить только девять комбинаций, в том числе одну комбинацию, дающую 7, одну комбинацию, дающую 3, по две комбинации, дающие 6 или 8. И ни одна комбинация не может дать число 2, 11, 12 или какое-либо другое.

– Итак: в ходе первых девяти бросков генерал один раз выиграет с помощью числа семь и один раз проиграет, выбросив число 3, вполне достаточно, чтобы рассеять подозрения. Но в большинстве случаев будут выпадать какие-то другие числа и ему придется бросать снова. В этом случае он имеет равные шансы на выигрыш и проигрыш, а если игра идет на числа 6 и 8, то здесь его шансы равны два к одному. В общем это означает... – Он быстро набросал формулу на карточке меню, – это означает, что он выигрывает в тридцати одном случае из пятидесяти четырех. Грубо говоря, его преимущество составляет три к двум. Этого достаточно для того, чтобы люди говорили, что генерал – счастливчик. И диктатору никогда не вредит, если о нем известно, что он счастливчик.

Он протянул кости обратно. Я повертел их в руках, пытаясь обнаружить признаки того, что они залиты свинцом. Это была напрасная надежда; в моем нынешнем состоянии, я не смог бы даже обнаружить слона, загруженного в телефонную будку.

– Как вы это заметили?

– Я играл ими на столе и обнаружил, что у меня появляются только одни и те же числа. А кроме того – я ведь родился в этой части света. Всегда следует ожидать, что диктаторы играют фальшивыми костями.

– Я понимаю, что вы хотите сказать.

13

На следующий день мы прилетели в Кингстон прямым рейсом в Британскую Вест-Индию. Джи Би помчалась вперед и обнаружила пару автомашин, принадлежавших кинофирме и поджидавших в аэропорту, чтобы доставить их в Охо Риос. Я отправился в отель "Миртл Бенк".

Уитмор поднял свою большую руку и сказал:

– Не расстраивайся слишком сильно, приятель. Ты числишься у нас в платежной ведомости. Мы тебе позвоним.

Джи Би порылась в своей толстой сумочке и вытащила пачку долларов.

– Я подсчитала, что мы должны вам за трехчасовую поездку. Двести сорок четыре доллара, восемьдесят центов – правильно?

Я пожал плечами.

Уитмор буркнул:

– Пусть будет 250 долларов. Это не слишком большая премия за сбитый реактивный самолет, но я не знаю, как мы сможем объяснить это в бюджете. – Он улыбнулся. Это была шутка.

Я улыбнулся в ответ, сказал:

– Спасибо, – и они уехали, оставив меня на пороге отеля с пачкой денег в руке на глазах любопытствующего швейцара. Немного погодя я направился в бар.

На следующий день все мои действия продвинули меня не дальше, чем я ожидал, а точнее говоря, не продвинули никуда. В страховой компании покачали головами и выразили сожаление, что конфискация не была предусмотрена полисом. После них я попытался связаться с различными представителями властей Ямайки и службой английского верховного комиссара, чтобы выяснить, нельзя ли организовать какое-нибудь дипломатическое давление в мою защиту. Власти Ямайки просто не захотели ничего слышать; для них Либра представляла неизвестную землю, скрытую за горизонтом.