– Думаю, да, – ответил я.

– Прекрасно, прекрасно, – сказал Уитмор. – И мы подготовили для вас новые предложения – после всего того, что случилось в субботу. Джи Би, покажите ему контракт.

Она протянула мне документ. Он был точно таким же, как и прежний, за исключением оплаты. Вместо предварительной оплаты в 20 долларов в день плюс 10 долларов за час полета и оплату расходов, я теперь получал просто 100 долларов в день. Это был очень великодушный жест, если учесть, что едва ли можно было считать, что я потерял свой самолет по его вине, но не столь уж великодушный, как он видимо думал; это всего лишь позволяло мне оплачивать взносы по закладной, которые я должен был делать вне зависимости от того, конфискован мой самолет или нет, и еще немного я мог откладывать на оплату предстоящей проверки, если такой день когда-нибудь настанет. Тем не менее он по делу вообще ничего мне не был должен.

Я изобразил глубокую благодарность и спросил:

– Можно, я буду называть вас Джи Би – за 100 долларов в день?

– Подписывайте эту чертову бумагу.

Я подписал.

Луис вздохнул.

– Я уже говорил вам, мой друг, что подписывая контракт вы кончите тем, что окажетесь с мокрыми ногами.

Уитмор покосился на него, затем повернулся ко мне.

– Когда получим самолет, вам придется взлетать с полосы, расположенной дальше по шоссе, – он кивнул в сторону Боскобеля, – поэтому мы снимем вам номер здесь в отеле.

Я кивнул. У меня было такое чувство, что "митчеллу" будет чертовски тесно на 3000-футовой полосе Боскобеля: наряду с другими американскими средними бомбардировщиками времен войны он был спроектирован специально для взлетных полос длиною в 6000 футов, которые самолеты типа "дакоты" к 1940 году сделали стандартными по всему миру.

Диего вежливо спросил:

– Теперь, когда есть другой самолет, сеньор, смогу я продолжить свои уроки?

В этом я не был особенно уверен. Я еще не знал, как поведет себя "митчелл", но знал его возраст и знал, что это военный самолет, построенный так, чтобы на нем было удобно бомбам, а не летчикам.

– Черт возьми, а почему бы и нет? – вмешался Уитмор. Пусть парень летает – до тех пор, пока он будет сам оплачивать счета за топливо. Может быть, вы сможете использовать его как второго пилота при работе с камерой.

Это была неплохая мысль. Если я собирался летать с грузом в виде операторов и режиссеров, причем все они будут требовать невозможного, то неплохо иметь на борту второго пилота, как бы неопытен он ни был.

Я пожал плечами.

– Вы – босс.

– Ладно. Значит, парень сможет летать. – Слово Парень было явно произнесено с большой буквы. Было совершенно очевидно, что Диего был принят в клуб, хотя я все еще не мог понять, почему это произошло. Он был достаточно приятным юношей, но не относился к типу людей, пьющих прямо из горлышка, и совершенно очевидно, что он не был профессионалом ни в чем. А Уитмору нравились профессионалы. Вот почему я оказался там: когда-то я был профессиональным пилотом истребителя. Вот почему в этот сугубо мужской мир была допущена Джи Би – она была профессиональным адвокатом. И тот же Луис, несмотря на то, что постоянно жаловался на свои мокрые ноги, когда сценарий этого требовал, лез в воду.

Но Диего? Я этого не понимал.

Я допил свое пиво, Луис с Уитмором повторили свои манипуляции с холодильником и у меня в руках появилась новая бутылка.