Я смешал виски, нашел для себя бутылку "Ред Страйп" и снова сел. Вечер продолжал мягко катиться дальше; прибой шуршал на пляже за маленьким двориком; ящерицы-часовые дремали на своих постах.

Немного погодя она тихо спросила:

– Карр, зачем вы летите в этот рейд?

– Я хочу получить от этого выгоду – в результате я тем или иным образом получу самолет.

Она нетерпеливо покачала головой.

– Вы же не круглый идиот, Карр. Я знаю, на что вы способны. Я же видела, как вы вычислили нас с Диего и этим бомбардировщиком. Вы же знаете, что могли бы использовать другие пути, чтобы вернуть свой самолет. Дипломатическое давление, передача всей этой истории в газеты, возбуждение судебного дела – во всяком случае я морально должна была бы вам в этом помочь. Но на этом пути вы можете не только не получить обратно ваш самолет, но почти наверняка вас вышвырнут из Карибского бассейна.

Серый список. Я пожал плечами, потом спросил:

– Таково мое положение с юридической точки зрения, верно?

– О, с юридической точки зрения все не так плохо. Вряд ли на Ямайке сочтут преступлением начать войну, пока вы не начнете ее здесь. Они могут подвести вас под закон об иностранных наемниках, но понадобится постановление суда, чтобы привести его в действие. И вас могут привлечь за то, что на борту были бомбы, если вы не поклянетесь, что подобрали их по дороге. Главные неприятности не здесь.

– Я понимаю.

– Летчик всегда легко уязвим. Если захотят до вас добраться, то могут придумать десятки способов причинить вам неприятности: с разрешением на полеты, с нарушением стандартов безопасности... И вышвырнут вас вон.

– Я понимаю.

Она внимательно посмотрела на меня.

– Вы же не круглый идиот. – Потом швырнула свой пустой стакан на заваленный стол; два других стакана опрокинулись и покатились на пол. Она посмотрела на них и тихо сказала, – Когда вы первый раз пришли сюда, то я подумала, что вы крепкий и независимый человек. Я подумала, что может быть вы сможете сказать боссу, чтобы он залез на дерево. Но потом он позвал команду и все схватили значки заместителей шерифов и вскочили на лошадей, чтобы потом иметь возможность сказать: "Я скакал рядом с Уитмором". Я видела, как это случалось раньше.

– Вы думаете, я делаю это по той же причине?

– А разве не так? Это же не из-за вашего самолета, и вам совершенно нет никакого дела до Хименеса, уж это я знаю наверняка. Ну, так вы присоединились к команде; босс думает, что вы один из его ребят. Восхитительно.

Я встал. Вечер кончился. Также как и многое другое.

– Номер 17, кажется вы так сказали? И портье знает, что я приду?

Она кивнула. Я сам нашел дорогу и ничего при этом не почувствовал. Должен сказать, это было довольно болезненно.

20

На следующее утро я поручил ребятам в Порт-Антонио снять с "митчелла" сидения и топливный бак в бомбовом отсеке, затем выпросил машину компании, чтобы съездить в Кингстон за своим джипом (полицейским наконец-то надоело разыскивать на нем отпечатки пальцев друг друга) и чемоданом грязных рубашек, чтобы сэкономить на стирке, пока компания оплачивает мои расходы.

К тому времени, когда я вернулся в Порт-Антонио, оставив джип в Боскобеле, они почти закончили. Сидения, отопление и топливный бак из бомбового отсека были извлечены наружу, и они уже заваривали концы бензопровода, который, казалось, был рассчитан на котенка, гоняющегося за клубком шерсти.

После этого я отпустил их, расплатившись из той пачки долларов, что вручил мне Уитмор, и предоставил самим своим ходом добираться до Палисадо. После того, как они скрылись из виду, я достал фонарик и забрался внутрь, чтобы еще раз самому осмотреть отсек.