– Да... Ну, держите нас в курсе. А теперь... Вам еще что-нибудь нужно для самолета? Как насчет вооружения?

Я пожал плечами.

– Если бы удалось найти парочку "браунингов" калибра 0. 50 и несколько сотен патронов к ним, то я бы их забрал.

– Довольно солидный заказ. – Он нахмурился. – Я могу достать пару пистолетов-пулеметов или автоматов, но...

– Тогда оставим это. Они будут только мертвым грузом. В любом случае, я ни на что не рассчитывал.

– Вы собираетесь вылететь безоружным? – спросила Джи Би.

– На "вампире" стоит четыре двадцатимиллиметровых пушки. Если они поднимут в воздух хотя бы один, пистолет-пулемет против них ничего не сможет. Самолет им не собьешь. – Потом я вспомнил, что именно это собирался сделать Уитмор – в фильме. – Конечно, я прошу прощения у мистера Уитмора.

Луис ухмыльнулся.

– В воздухе вам понадобится соответствующий запас патронов. Авиационный пулемет стреляет примерно в два раза быстрее обычного. – Затем, увидев мое недоуменное лицо, пояснил: – Во время войны я был авиационным стрелком.

Мисс Хименес повернулась, чтобы взглянуть на него, этого он ей явно не говорил. Она все время думала о нем, как об актере и – абракадабра – он неожиданно оказался воином. Жаба превратилась в принца.

– И где вы этим занимались? – спросил я.

Он подарил мисс Хименес печальную виноватую улыбку принца, собирающегося вновь обратиться в жабу, и сказал, обращаясь ко мне:

– В Техасе. Меня сделали инструктором. Видимо решили, что актеры представляют слишком большую ценность, чтобы рисковать ими в боях. Или просто оставляли лучших людей, чтобы защищать Техас. В конце концов, Техас никогда не подвергался вторжению. Могу я быть уверенным, что этого не произошло именно в результате моих действий?

Я с симпатией усмехнулся. Как и большинство летчиков – истребителей, я был невысокого мнения о полезности бортовых стрелков – и с высочайшим уважением относился к их проблемам. Летчик – истребитель просто должен соответствующим образом направить свой самолет и нажать гашетку – и чертовски мало кто из них мог сделать это надлежащим образом. Стрелок стрелял по сторонам, вверх и вниз с движущейся платформы по движущейся мишени – и обычно успевал расстрелять только четверть запаса патронов.

Но мисс Хименес упустила один момент: Луис просто должен был быть хорошим стрелком. Его могли держать в стороне от боевых операций, потому что он был из Голливуда, но это не могло стать причиной, по которой его сделали инструктором: там не хотели, чтобы стрелков, которые должны были участвовать в операциях, готовили неумелые люди.

Я начинал угадывать в Луисе под его элегантными испанскими или беверли-хиллскими манерами крепкого и знающего человека.

В этот момент режиссер сказал:

– Уолт, мы готовы.

Пожилой актер, которого я прежде здесь не встречал, но знал по некоторым фильмам Уитмора, стоял у дверей церкви, одетый в пыльную рясу священника. Уитмор подошел и встал рядом; кто-то сунул ему в руку наполовину выкуренную сигарету; режиссер сдвинул его на пару шагов и торопливо исчез за камерой, после чего началась съемка.

Священник вежливо спросил:

– Вы кого-то ищете, сеньор? ...

– Просто одного парня, падре, – ответил Уитмор.

– По делу, сеньор?

– Он заказал кое-какой... товар. Я привез его из-за гор.

Священник кивнул.

– Это ваша повозка... Ах, черт возьми, я хотел сказать джип.

Режиссер закричал:

– Стоп!

Священник покачал головой и печально сплюнул.

– Черт возьми, босс, я понимаю, забыл, что мы снимаем не вестерн.