Шрив Катервуд целовал ее на сцене каждый вечер. Восемь спектаклей в неделю – шесть вечерних и два утренних. Сначала это были откровенно чувственные поцелуи, рассчитанные на то, чтобы снять ее страх перед ролью и пробудить огонь в ее душе. Иногда этот метод оказывался столь эффективным, что она забывала свои слова, и ему приходилось подсказывать ей их. Потом они постепенно стали терять глубину. Миранда видела, что Шрив больше думает о реакции публики, размышляет о продолжительности каждого поцелуя. И только по ночам он, когда она лежала рядом с ним в постели, страстными поцелуями доводил ее до неистовства.

Если бы он поцеловал ее так, она бы сдалась и сказала майору Филлипсу, что не будет ужинать с ним.

Но этот поцелуй был совершенно иным. Наказывая ее, он требовал от Миранды полного подчинения его воле. Руки Шрива властно обнимали ее тело, скользили вниз по спине, сжимали талию. В комнате воцарилась тишина, когда он прижал ее к себе, демонстрируя всем, что она принадлежит только ему.

– Шрив! – Протестующий возглас замер у нее на губах. Он чуть отстранился, но не оторвал губ от ее рта. Поцелуй стал более страстным. Губы Шрива ласкали ее губы легкими поцелуями, он проводил языком то по ее верхней губе, то нижней.

Миранда почувствовала, как жар опаляет ее тело. Она начала переминаться с ноги на ногу. Костюм Беатриче вдруг показался ей слишком легким, неспособным скрыть ее пылающее огнем тело. Шрив намеренно терзал ее. Она была ему безразлична, он лишь хотел, чтобы она подчинилась его воле.

– Чудовище, – прошипела она сквозь стиснутые зубы.

Он отстранился и, язвительно усмехнувшись, посмотрел на нее.

– Иди, – прошептал он, повернув ее лицом к двери. Его дыхание коснулось локона у нее за ухом. Она поежилась. Шрив почувствовал трепет ее тела и улыбнулся шире. – Иди развлекайся. Но когда ты вернешься, ты вернешься ко мне.

Она через плечо посмотрела на него.

– Шрив…

– Иди. – Он легонько подтолкнул ее.

Когда дверь за ней закрылась, Шрив нахмурился. Он должен был удержать ее, и к черту этого офицера, пригласившего ее поужинать. Миранда принадлежит ему, Шриву. Она его актриса, его любовница, его творение. Она принадлежит ему душой и телом.

Сцена восьмая

То, что я знаю, высказать хочу.

– Он послал их на смерть! У Кларендона был тайный приказ провести отряд через перевал Лодж-Трейл и при встрече с сиу вступить с ними в бой и уничтожить, когда полковник знал… Черт! Для всех остальных они уехали встречать фургоны, но на самом деле он намеренно послал маленький отряд на смерть!!! Он знал, насколько сиу превосходят их по численности. Знал, насколько Кларендон честолюбивее вашего отца и плохо ориентируется в сложившейся ситуации. – Рид Филлипс залпом осушил стакан, не ощущая вкуса горьковатого красного вина. Поставив пустой стакан, он потянулся за бутылкой, но обнаружив, что в ней уже ничего не осталось, нетерпеливым взглядом начал искать официанта.

Напротив него сидела Миранда, окаменев от нахлынувших на нее воспоминаний. Образы прошлого вставали у нее перед глазами. Она видела мертвое лицо отца, голову со снятым скальпом, безжалостно перерезанное горло. Она сжала в руке бокал, поднесла его к губам и поспешно поставила обратно – вино было цвета крови. У нее судорожно сжалось горло.

– Я… Вы, должно быть, ошибаетесь. Это невероятно.

Появился официант, открыл новую бутылку и наполнил стакан Филлипса. Майор выпил и покачал головой. Несмотря на большое количество выпитого, он не был похож на пьяного.

– Я не ошибаюсь. Я так и сказал им на суде.

– На суде?

– У него были хорошие адвокаты.