Потом он отпустил мое лицо и немного отодвинулся. Меня обдало его теплым дыханием. Я потихоньку стала приходить в себя, мое душевное равновесие стало медленно восстанавливаться.

Он по-прежнему продолжал держать мою руку в своей руке. Томительное чувство разливалось по всему моему телу.

Но в следующее мгновение я уже пришла в себя и с криком вскочила с его коленей. И чуть не упала, задев кресло.

— Глаза все-таки открой, — мягко посоветовал он, придерживая меня за руку.

Я открыла глаза. Неужели я все это время так и была с закрытыми глазами?

— Что вы делаете?! — возмущенно сказала я, отбирая у него свою руку.

— Видишь ли, мы делаем это вместе, — резонно возразил молодой человек.

И был прав.

— Что вы со мной делаете?

Он опять улыбнулся своей загадочной полуулыбкой. Он видел меня, а я его нет. В здании был полумрак, а он был в темных очках.

Как я вообще пошла на это? Что со мной делает магия театра? Что она вообще со всеми людьми делает?

— Вот, — сказала я, — передайте это. — Я достала из сумки папку с эскизами и бросила ему на колени.

— Кому передать? — спросил он.

— Кому-нибудь передайте, — гордо сказала я и пошла к выходу.

— Подожди, — сказал он, открывая папку и разглядывая эскизы.

Но я не остановилась. А он уже обо мне и не помнил. Я на мгновение замешкалась около выхода из зрительного зала и оглянулась.

Молодой человек разглядывал мои эскизы и качал головой. И, черт возьми, я так и не поняла, понравились они ему или разочаровали!

— Джессика, — сказала я в баре Джессике, — нам по возрасту уже можно виски?

— Нет, — испугалась Джессика, — еще нельзя. А что случилось?

Но я не стала ничего объяснять.

— Тогда давай, — сказала я, — черт возьми, твой джин с тоником!

— Ты почему сегодня так чертыхаешься? — поинтересовалась Джессика.

— Потому, что я сейчас с одним из Лимбарди целовалась! — сказала я.

— Что? — Моя Джессика от изумления чуть под стойку бара не упала.

Но я только покрутила головой, чтобы меня сегодня больше не трогали и ни о чем не спрашивали, и припала к спасительному напитку.

— Ну вот, — говорила Джессика, когда отвозила меня домой на моей машине, — теперь ты должна прийти к ним в квартиру и по-настоящему с ними познакомиться.

— Нет, моя дорогая, — говорила я ей, — только взрывы! А это, ха-ха, не в твоей власти!

7

«Мне кажется, я тебя чувствую. По крайней мере, с некоторого времени в моей жизни стало присутствовать какое-то волшебство. Я чувствую тебя в листве деревьев, в пении птиц, в солнечных лучах, в томном свете луны по ночам, в легком утреннем ветерке и в тонком запахе незнакомого одеколона. Мне кажется, это я — девушка твоей мечты».

В то утро, когда пришло это сообщение, работа в редакции остановилась. Во-первых, в этом сообщении не было ошибок, а это уже чем-то говорило. Но, во-вторых, оно тоже было без обратной связи, а это было против редакционных правил.

Поэтому все мы, начиная с наборщика текстов Майка и верстальщика Джона, которые тоже тревожно следили за этой историей и принимали ее слишком близко к сердцу, и заканчивая всеми остальными сотрудниками редакции, обижались на нашу начальницу.

К обеденному перерыву мы ее сломали.

— Ну хорошо, — сказала она тоном, не обещающим ничего хорошего, наверняка все это в дальнейшем отразится на нашей заработной плате, — это будет второе сообщение без обратной связи, которое я разрешу опубликовать.