— Надя, сиди спокойно и смотри спектакль.

Как будто у нее был выбор!

Надя уставилась на актеров, пыталась вникнуть в их игру и понять, о чем речь. Для этого потребовалось напрячь всю свою волю. Уж лучше это, чем изнывать от мыслей о мужчине, который сидел рядом.

Ей вспомнились прежние деньки, когда они с Лукасом ходили по театрам и на Бродвей. Ведь это он открыл перед ней двери храма Мельпомены и привил любовь к сценическому искусству. Она обожала смотреть спектакли, находясь при этом в его жарких объятиях.

Надя вскинула подбородок, чтобы избавиться от наваждения, и заметила, что занавес уже упал. Антракт.

Она перевела глаза на Лукаса. От его огненного взгляда все так и зажглось у нее внутри. Ей вдруг до дрожи в коленях захотелось его поцеловать.

— Нравится? — поинтересовался он.

С одной стороны, Надя понимала, что надо взять себя в руки, но тело перестало подчиняться разуму. Против воли она наклонилась к нему поближе и прошептала:

— Да, спасибо.

— На здоровье. — Он отпустил, наконец, Надину руку и провел пальцами по ее щеке. Этого еще не хватало! От одного его прикосновения сердце зашлось и сладко заныло в груди.

Но тут ее взгляд случайно упал на часы, в полумраке поблескивавшие на его запястье.

Черт, она же потеряла счет времени!

Встрепенувшись, Надя поднесла его руку поближе к глазам, чтобы точно знать, который час. В последнее время она не носила хронометр, чтобы не думать о том, как медленно ползут минуты. Ходить было некуда, а значит, и торопиться тоже не было нужды.

Но сейчас другое дело. Так. Одиннадцать тридцать. Кажется, она опаздывает. Кровь прилила к ее лицу. Не хочется быть невежливой и уходить с середины спектакля, но деваться некуда. Наследство и судьба братьев были превыше всего.

— Пьеса еще не закончилась.

— Но я не могу оставаться дольше. — Она выскользнула из-за стола и поспешила к выходу.

Лукас догнал ее уже в холле и поймал за локоть, пристально глядя на нее своими голубыми глазами.

— Надя, что случилось? Тебе плохо?

В его потемневших глазах была тревога.

— Нет. Но я… — Она колебалась. Выбора и правда не было. — Слушай, мне просто надо домой. Если ты хочешь остаться и досмотреть, я могу доехать и на такси. Это срочно.

— Но ведь тебе нравилась пьеса.

— Да. Но мне надо идти.

— Я довезу тебя, если ты останешься со мной.

Она замялась.

— Лукас… Я потом тебе все объясню, ладно? Обещаю. А сейчас я тороплюсь, правда.

Лукас подошел к управляющему и сказал ему пару слов. Потом передал ему пару купюр и обернулся к Наде.

— Идем.

В голове у Нади вертелись тысячи слов, но способных отразить ее чувства и мысли в данный момент не находилось.

Он взглянул на нее:

— Ну, начинай же.

Она тяжело вздохнула. Хорошо, что в машине был полумрак, иначе она совсем не знала бы, куда деть глаза от смущения.

— Мне надо быть дома к полуночи.

— Почему?

— Это одно из условий завещания отца.

— И что будет, если ты не придешь?

— Все может рухнуть. И потом, это важно не только для меня, но и для Рэнда, Митча, и для Ретта тоже.

— А кто такой Ретт? Рэнда и Митча я вроде бы знаю…

— Мой младший сводный брат. Отец удивил всех нас вторым браком, в котором у них с женой родился ребенок.