Надя и сама еще не видела малыша, только на фотографиях, присылаемых по электронной почте. А к тому времени, когда она сможет его подержать на руках, ему уже исполнится два года.

Ретт был так похож на Кинкейдов! Вылитый отец. Любопытно, на кого был бы похож ее ребенок? Но нет, не надо об этом.

— Но при чем тут ты? — удивился Лукас.

Его вопрос вернул ее к суровой действительности.

— Если я нарушу хотя бы одно из условий, то никто из нас не получит наследство. Не хочу никого подводить.

— И это все из-за денег?

— Ну не только. Должна же я, наконец, отплатить своим братьям за то добро, которое они для меня всегда делали. Знаешь, сколько раз им приходилось меня выручать! Да я привыкла на них полагаться больше, чем на себя.

О нет. Она и так сказала уже слишком много. Самое время остановиться, пока не выболтала все.

— Полагаться? Но в чем именно?

Она заморгала.

— Они поддерживали и заботились обо мне в то время, когда я думала, что ты погиб… Я была не слишком здорова тогда. И теперь мой долг отблагодарить их за все. Настала моя очередь им помочь.

Лукас сказал в сердцах:

— Да, твой отец был еще тем куском дерьма.

— Да уж… И знаешь, чем больше я узнаю о нем… — начала она, но прикусила язычок.

— Тем больше… что?

Лукасу и так уже стало известно слишком много. Хватит, остановись!

— Ну, тем больше я сомневаюсь: любил ли он меня вообще?

— Наверное, потому, что ты слишком напоминала ему твою мать.

Да, он это помнил. Надя сглотнула. Лукас, желая подбодрить, накрыл своей ладонью ее руку.

— Поверь, тебя невозможно не любить, Надя. Я пытался, и не преуспел в этом. Так что поверь.

В этих словах было столько искренности, что она не удержалась, чтобы не ответить ему благодарным взглядом. Выходит, они находятся в одинаковом положении: она тоже пыталась его возненавидеть и не смогла. Впрочем, это теперь не важно. Ведь настоящая любовь не имеет цены.

А ее предали и продали.

— Мы успели, и даже еще пять минут осталось, — заметил Лукас, когда она открывала дверь своей квартиры.

— Мне очень жаль, что пришлось уйти с середины пьесы.

Она вынула ключ из замочной скважины и вошла, в который раз оглядываясь в поисках какой-нибудь камеры, которая бы следила за ней. Может быть, тут была установлена специальная система слежки за ней? Вполне в духе Эверетта Кинкейда. Отец всегда говорил, что у всего на свете есть своя цена и все можно купить, главное — назначить правильную цену. И время показало, что он прав. Взять, к примеру, Лукаса.

Подумав это, Надя обернулась и тут же наткнулась взглядом на него. Он стоял рядом с ней в холле. Слишком близко. Только руку протяни. Но она не хотела этого делать. Пора бы закончить спектакль, пока их не застукали на месте преступления.

— Спасибо за уроки вождения, за пьесу и ужин.

— Завтра надо бы начать пораньше. — И он шагнул к ней.

Она отступила назад. Чем дальше от него, тем лучше.

— Лукас, я благодарна тебе за участие. Но у тебя работа, дела. Ты должен заниматься бизнесом. Я могу обратиться в фирму отца и нанять инструктора. Все будет хорошо.

Когда-нибудь потом. Благодаря Лукасу она избавилась от своих старых страхов, так что права сможет получить в любой момент, когда захочет, но не сейчас. Лучше всего отложить это дело до того, когда она окажется в Майами.

— Не волнуйся. Я уже обо всем договорился. — От его взгляда по ее коже побежали мурашки. Судя по тону, настроен он был решительно. Наверняка считал, что свидание должно закончиться традиционным образом.