— … банк не дает кредит, говорят, плохие перспективы… А я всегда все возвращал вовремя.

— Нужно идти снимать деньги со счетов, все. Скоро будут очереди.

Вот, а это он правильно придумал. Очереди у банков еще не начались, но скоро будут. И нам начнут присылать уведомления о возврате взятых под залог легальных активов кредитов. Но мы не станем ничего возвращать, либо вернем малую часть. Просто пошлем кого-нибудь поговорить с клерками, убедим их, что не надо нас трогать.

— … Вчера Джонсон застрелился.

— … Что случилось?

— … Узнал, что его акции ничего не стоят. Представляешь, вышел на улицу, встал на тротуаре, достал пистолет. И ба-бах!

Мир рушился. А я ехал считать деньги. Честно заработанные деньги.

Офис Мейера находился на Деланси-стрит, на третьем этаже. Официально — ничего особенного, на табличке было написано, что это риелторское агентство. Да оно таковым и было, мы отмывали через него деньги. Но Мей работал оттуда, считал свои цифры.

Я вышел из трамвая на остановке, вошел, поднялся по лестнице, постучал в дверь. Мей открыл дверь лично, пустил меня внутрь. Играло радио, сейчас музыка в записи, но Лански, очевидно, ждал выпуска десятичасовых новостей, вот и включил.

Скромно все, самое дорогое тут — это радио и телефон. А так — стол, несколько стульев, сейф в углу и полки с папками с отчетностью.

— Чарли, проходи, садись, — сказал он.

Мейер выглядел усталым — под глазами темные круги, воротничок рубашки расстегнут, галстук ослаблен.

— Не спал? — сразу спросил я.

— Нет, — он покачал головой. — Думал.

— Так все же закончилось, — сказал я. — Деньги у нас.

— Деньги у нас. Я думал, что с Джо-боссом делать. И ни хрена не придумал. Вообще ничего.

— Обсудим это позже, — ответил я. — У меня есть идея. Багси в курсе?

— Нет, — Мей качнул головой. — Он думает, что мы деньги делить едем.

— Да мы в любом случае их делить не будем, — ответил я. — Их надо вкладывать. Тоже обсудим.

Он открыл ящик стола и достал оттуда пачку газет. Положил передо мной.

— Почитай, — сказал он. — Весь город только об этом и говорит.

Я взял верхнюю газету. «Нью-Йорк Таймс», огромными буквами на первой полосе:

«БИРЖА РУХНУЛА. ШЕСТНАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ АКЦИЙ ПРОДАНЫ ЗА ДЕНЬ»

Ниже шел текст статьи, я пробежал глазами:

«Вчера, двадцать девятого октября, Нью-Йоркская фондовая биржа пережила самый черный день в своей истории. Индекс Доу-Джонса упал на тридцать пунктов, потери составили почти двенадцать миллиардов долларов. Объем торгов достиг рекордных шестнадцати миллионов акций. Тысячи инвесторов разорены. Полиция сообщает о множественных случаях самоубийств…»

Я отложил газету, взял следующую. «Нью-Йорк Геральд Трибьюн»:

«ПАНИКА НА УОЛЛ-СТРИТ. ТОЛПЫ ОСАЖДАЮТ БРОКЕРСКИЕ КОНТОРЫ»

«Сцены вчерашнего дня на Уолл-стрит напоминали картины ада. Тысячи людей собрались у здания биржи, многие пытались прорваться внутрь. Полиции с трудом удавалось сдерживать толпу. По меньшей мере пять человек выбросились из окон, не выдержав известий о крахе. Мэр Уокер призвал граждан сохранять спокойствие…»

Следующая. «Уолл-стрит джорнал»:

«БАНКИРЫ БЕССИЛЬНЫ. ПОПЫТКИ СТАБИЛИЗАЦИИ ПРОВАЛИЛИСЬ»

«Группа ведущих банкиров во главе с Томасом Ламонтом из Джей-Пи-Морган вложила миллионы долларов в попытке остановить падение рынка.