Я вздохнул о своем, сходил напился воды, посшибал палками плоды с деревьев и, устроившись поближе к озеру, закатил званый ужин.

– Слышь, девочка! Дуй сюда. Фрукты кушать.

Да что вы! С незнакомым мужчиной? Гордые мы.

Ровно три минуты.

Ровно столько потребовалось девчонке, чтобы осознать тяжесть совершаемой ошибки и соизволить принять предложение. И ровно в десять раз больше времени я с умилением наблюдал, как она поглощает дары пустыни. Когда зверь сыт, он не опасен. Думаю, что это также относиться и к человеческому племени.

– Ты тут про Ночного Охотника заикнулась? Красивые слова. С чего бы, а? – вот так, между прочим, незаметно.

– А черт его знает, Счастливчик, – Янина старательно обтерла пальцы о листья, сытно икнула и уставилась на меня. Хорошим, добрым взглядом. От которого снова стало не по себе. Старые воспоминания, Великое Светило их побери.

– Так не бывает, – гнул я свою линию.

Молчит.

– Должны существовать какие–то объяснения.

Смотрит.

– Слова на ветер просто так не бросают.

Ресницами пушистыми машет.

– Ты хотел съесть меня, Ночной Охотник? Сделай это сейчас. И как сиганет на меня сверху.

А быть прижатым к земле красивой девушкой не такое уж плохое дело. Особенно, когда она тебя целует.

– Я тебя…– я попытался освободить губы, но ничего не получилось.

– Я тебя тоже… уважаю… самец мой.

В этом месте Ночной Охотник сломался…

В себя я пришел уже в планетолете. Замотанный бинтами, обклеенный датчиками, с многочисленными трубками во рту, носу и в других частях тела. Молоденький лейтенант медицинской службы тщетно тыкал иголкой в руку, пытаясь попасть в вену.

– Брось это занятие, друг. Я в норме. А где та… ?

Лейтенант вернул на место отнятую руку и не глядя всадил иголку по самый кончик…

Через неизвестно сколько часов я проснулся свеженьким, словно малосольный огурчик. Во рту вкус песка, в желудке тяжесть песка, и из меня всего сыпется песок. Я валялся в своей комнате. На своей кровати. И смотрел на свой потолок.

– Могу я войти?

Я перевел взгляд на дверной монитор. Единственный кто мог ко мне наведаться – Глава Академии.

– Без проблем, – и единственный, кто из посторонних мог открыть эту дверь без специального кода, который в Академии знал только он и менял каждые пять дней. Кажется, в целях безопасности Коалиции.

– Как дела? – спросил старик, присаживаясь рядом и бросая мне на грудь здоровенное яблоко. Как это мило с его стороны. Злой гений Академии.

– А что дела? – наверно не нужно сознаваться, что я помню все Забросы до мелочей?

– Не выделывайся. Наверно тебе стоит знать, что по моему личному приказу тебя не подвергали принудительному стиранию памяти.

Что хорошего после этого я мог сказать о Главе?

– Почему?

– Я и сам иногда задаю себе этот вопрос. Будем считать, что это старческая прихоть.

– Кто–то еще?

– Нет. Только ты.

– Опасные опыты с рабом, стоящим миллионы брюликов.

– Ты не раб. И если ты не сломался после первого раза, не сломаешься и в дальнейшем.

Я оторвал взгляд от потолка и перевел его на старика. Действительно, старик. Утомленный опытом, знаниями и жизнью.

– Что дальше?

– Все по программе, мой мальчик. Никаких отклонений. Все строго по плану подготовки.

– Чтобы стать Легионером?

Старик помолчал, решая для себя нечто.