— Мистер Фин желает, чтобы вы отказались в пользу какого-нибудь другого консервативного кандидата, — сказала Джен спокойно.

— Отказаться? Мне — отказаться?

Поль взглянул на нее, потом на Барнея Биля, который кивал своей седой головой, потом на мистера Фина, темные глаза которого смотрели на него с трагической мрачностью. Это предложение ошеломило его. Оно было лишено всякого смысла. Но он готов был рассмеяться, глядя на их похоронные лица.

— Почему, скажите, вы хотите, чтобы я отказался? — спросил он благодушно.

— Я скажу вам, — ответил мистер Фин. — Потому что Господь будет против вас.

Поль увидел проблеск света в тайне их посещения:

— Вы можете верить в это, мистер Фин, но я не верю…

Мистер Фин протянул руки в пламенной мольбе.

— Простите, если я скажу вам это; но вы не знаете, что говорите. Бог не открылся вам. Но Он открылся мне. Когда мои товарищи-граждане предложили мне выступить либеральным кандидатом, я подумал: они знают, что я честный человек, упорно трудившийся на их пользу, деятельный апостол религии, умеренности и борьбы с пороком и потому заслужил их хорошего мнения и я понял, что Господь вдохновил их. Я понял, что это — божественный зов быть представителем истины в парламенте нации.

— Я припоминаю ваши слова, когда впервые встретился с вами, — заметил Поль с невольной сухостью, — что царство небесное недостаточно представлено в палате общин.

— Я не изменил моею мнения, мистер Савелли. Рука Всевышнего руководила моими делами. Его же рука ведет меня в палату общин творить волю Его. Вы не можете противостоять велению Господа, Поль Савелли, — и вот почему я прошу вас снять вашу кандидатуру.

— Видишь ли, он любит тебя, — вставил Барней Биль с тревогой в сверкающих глазах. — Вот почему он делает это. Он говорит себе, значит: вот молодой малый, которого я люблю, перед ним возможность его первой большой удачи, глаза страны устремлены на него. И теперь, дескать, прихожу я и сбиваю его с ног — не могу сделать иначе — и конец его блестящей карьере. Но если я предупрежу его вовремя, тогда он может отступить, найти почетное отступление. Вот чего он хочет — почетного отступления. Не так ли, Сайлес?

— Таковы чувства, которые заставили меня обратиться к вам, — подтвердил мистер Фин. Поль вытянулся в кресле, скрестив ноги и наблюдая своих гостей.

— Что вы думаете об этом, Джен? — спросил он не без иронии.

Она смотрела в огонь, сидя в профиль к нему. Когда он обратился к ней, она обернулась.

— Мистер Фин принимает ваши интересы очень близко к сердцу, — ответила она беззвучно.

Поль вскочил на ноги и рассмеялся своим открытым свежим смехом: все было так комично, так невероятно, так безумно! И никто из них не видел ничего юмористического в этой ситуации. Вот сидели Джен и Барней Биль, покорные влиянию их торгующего рыбой апостола; а вот, глядя на него с мольбой в печальных глазах, сидел, выпрямившись в кресле, и сам апостол, — страшная фигура с перемежающимися черными и белыми прядями волос, аскетическим лицом, в строгом методическом одеянии. И, очевидно, все они ждали, что он повинуется фанатическим бредням этой странной личности.

— Очень любезно с вашей стороны, мистер Фин, сообразоваться в такой мере с моими интересами. И я очень обязан вам за ваше внимание. Но, как я уже сказал, у меня столько же оснований верить, что Бог на моей стороне, сколько у вас считать Его на вашей. И я твердо верю в свою победу на этих выборах. Поэтому я безусловно не желаю снимать свою кандидатуру.

— Умоляю вас сделать это. Я на коленях готов просить вас, — проговорил мистер Фин, молитвенно сложив руки.