Поль оглянулся.

— Боюсь, Биль, — сказал он, — что это становится слишком мучительным.

— Да, это мучительно. Более чем мучительно. Это ужасно! — вскричал мистер Фин, внезапно повышая голос и вскочив на ноги. В одно мгновенье изменилась вся его внешность. Мрачный апостол превратился в охваченное бешенством существо с горящими глазами и судорожно сжатыми пальцами.

— Легче, Сайлес! Спокойно! — сказал Барней Биль.

Фин подошел к Полю и, положив руки ему на плечи, хрипло пробормотал:

— Ради Бога, не противьтесь мне в этом. Вы не можете противиться мне! Вы не смеете противиться мне! Вы не смеете противиться Богу.

Поль нетерпеливо освободился от его рук. Ситуация перестала быть комической. Этот человек был одержимым, религиозным маньяком. Поль снова обратился к Барнею Билю:

— Так как я бессилен убедить мистера Фина в нелепости его требования, то прошу вас сделать это за меня.

— Молодой человек! — вскричал Сайлес, сотрясаясь как в судорогах, — не говорите с посланцем Божиим в суетной дерзновенности вашей! Вы, вы — из всех человеческих существ…

Джен и Барней Биль придвинулись к нему вплотную. Джен тянула его за руку: — Пойдемте, пойдемте же! — Довольно, Сайлес, — умолял Барней Биль, — ты видишь, это бесполезно. Я говорил тебе. Пойдем.

— Оставьте меня, — закричал Фин, отталкивая их. — Какое мне дело до вас? Этот молодой человек искушает Господа и меня.

— Мистер Фин, — сказал Поль, выпрямившись, — если я оскорбил ваши чувства, я очень сожалею. Но я участвую в выборах. Это решено. У меня больше нет выбора. — Я орудие моей партии. Я не хочу быть не вежливым, но вы видите, что продолжение разговора бесполезно.

И он двинулся к двери.

— Уйдемте же, пожалуйста. Неужели вы не понимаете, что это нехорошо? — проговорила Джен, бледная, как полотно.

Сайлес Фин опять оттолкнул ее и бросился от нее.

— Я не уйду! — закричал он в страшном возбуждении. — Я не позволю моему собственному сыну поднять руку против Всевышнего.

— Проклятье! — пробормотал Барней Биль, роняя шляпу. — Он все-таки сделал это.

Наступило молчание. Сайлес Фин стоял, шатаясь, посреди комнаты, и пот струился с его лба.

Поль повернулся у двери и медленно подошел к нему.

— Ваш сын? Что вы хотите этим сказать?

Джен, ломая руки, воскликнула надломленным голосом:

— Он обещал нам не говорить. Он нарушил слово!

— Ты не сдержал клятвы, — сказал Барней Биль.

Лицо Фина стало страшным. Страстный порыв покинул его так же мгновенно, как захватил. Он упал в кресло, пустыми глазами посмотрел на всех троих и беспомощно опустил руки. — Я нарушил обещание. Да простит мне Бог!

— Вы должны ответить на мой вопрос, — сказал Поль, стоя над ним. — Что вы хотели сказать?

Барней Биль, ковыляя, приблизился к нему на несколько шагов и откашлялся.

— Он сказал правду, сынок! Сайлес Кегуорти — твой отец.

— Кегуорти?

— Да. Он переменил имя по деловым и иным соображениям.

— Он? — повторил Поль, ошеломленный. — Его имя Кегуорти и он мой отец?

— Да, сынок. Ни я, ни Джен не виноваты. Он поклялся на Библии, что не скажет тебе этого. Мы боялись и поэтому пришли с ним.

— Значит?.. — спросил Поль.